Пока медведица на небе

Ты знаешь, как я ждал журнал с ними, мама выписывала такой на почте, и раз в месяц красивый, в яркой блестящей обертке журнал бросали нам в почтовый ящик, для меня это был один из счастливейших дней. Там была рубрика «Помоги сыщику Брюму», где неумеха-сыщик приезжает на место преступления, и ему даются вводные, кто убит или ограблен, и картинка места происшествия, и надо было догадаться, кто преступник, так вот, я ни разу не ошибся.

– А как ты узнавал о том, что прав?

– В следующем журнале приходил правильный ответ.

– А дальше?

– Ничего, мы предполагаем – господь располагает, стечение обстоятельств – и вот уже я работаю юристом на «СПОРТИКСОН». Каждый день себе говорю, что это временно и что мечта еще может быть. Но потом меня начинают замечать, повышают, я становлюсь вторым человеком в холдинге, а с таких мест не уходят, за такие места умирают.

– Получается, ради денег ты предал мечту?

– Мечта – это удел детства, во взрослой жизни ей нет места, во взрослой жизни все иначе. А ты, кем мечтала стать ты?

– Знаешь, у меня не было такой привилегии сомневаться, хотеть или не хотеть, мечтать, в конце концов. У меня была цель, и это был единственный жизненный ориентир, который я себе установила.

– Ты, получается, тоже выбрала деньги, а не мечту?

– Нет, я о них и мечтала, чтоб есть, не обязательно даже вкусное, конечно, это предпочтительней, но главное, в принципе есть, я всё детство была голодная. Теперь вот не могу отказать себе в еде, поэтому и пышка, – выдохнула Клава, будто призналась в самом сокровенном."

"Их глаза встретились, как вчера на развалинах, и мир вокруг исчез, даже мысль, которая била колоколом в Клавиной голове – «он не для тебя», – испарилась. Карлу очень захотелось ее поцеловать, и он ничего не мог с собою сделать, хотя где-то глубоко внутри циник кричал: «Не надо, будет сложно, а ты не любишь сложностей». Не слушая самих себя, их губы потянулись друг к другу.

– Ребята, ну, это уже перебор, вы меня смущаете, – услышали они голос где-то совсем рядом. – Я молчал, давая вам поговорить, хотя обниматься через меня тоже так себе идея, но целоваться прям у моего лица… Простите, но я чувствую себя третьим в вашей только зарождающейся паре.

– Ярик, сволочь, пришел в себя и молчишь, – отдернул свои руки от него как от прокаженного Карл. – Мы, значит, тут тебя греем, чтоб ты ненароком не замерз, а ты подло подслушиваешь.

– Тут он прав, Ярик, – вставила смущенная Клава. – Это черная неблагодарность.

– Ладно, Клав, – не давая открыть рот Ярику, продолжил Карл, – давай делать скидку на то, что он пострадал. Давай рассказывай, кто это тебя так и где мешок.

Ярик, будто только вспомнил, что с ним произошло, схватился за голову и заныл.

– Ребята, простите, я их потерял.