Пока медведица на небе

– Мне жутко неудобно спросить у тебя, – начал тот, даже не здороваясь. – Ты не знаешь, зачем я Борису? Он ухаживает за мной как за девушкой, а я не такой, я женщин люблю, мне вот Марина очень нравится, она красивая, целеустремленная и сильная. Я люблю сильных женщин, они за… Как? Я забыл это слово, ну, когда колдуют?

– Завораживают, – помог ему Карл.

– Да, точно, завораживают, производят такое впечатление, что они королевы и их не достать рукой. От такого еще больше хочется их добиться. Они то улыбаются тебе, то могут тут же холодно сказать что-нибудь. Марина вроде в машине хорошо со мной общалась, но, как приехали все, она как будто меня не замечает.

– Женщины, Филипп, странные существа, а русские женщины и тем паче. Наше всё, Александр Сергеевич сказал однажды правильные слова.

– Пушкин?

– Пушкин, – улыбнулся Карл. – «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей», и это абсолютная правда, попробуй совет классика, работает сто процентов. А вот по поводу Бориса спешу тебя успокоить, он тоже, как и ты, любит женщин, ему просто что-то от тебя надо.

– Что? – немного испуганно спросил Филипп.

– А вот этого я пока не знаю, но обязательно выясню. Давай услуга за услугу, ответь мне честно на один вопрос.

Филипп напрягся при этих словах, не спеша, как обычно, доверительно улыбаясь, сказал:

– Если смогу, – очень сжато ответил он.

– Сможешь, – улыбнулся Карл, и искра азарта снова загорелась в его глазах.

* * *Сенька понимала, из-за чего Клава такая расстроенная зашла в комнату. Она села на пуф у туалетного столика и стала рассматривать себя в зеркало, видимо, увиденное ее расстроило еще больше, и она расплакалась. Сенька не осознавала всех тонкостей происходящего, но внутренне улавливала, что Клаве плохо, очень плохо, возможно, так, как не было никогда.

– Клав, ты у меня самая красивая, – так глупо и неуверенно начала Сенька, что даже сама поняла, что лопухнулась.

– Да ладно, Сень, прекрати, я взрослая, мне тридцать три, не надо мне врать и успокаивать, – вытирая слезы, выдохнула Клава.

– И нисколечко я не вру, – рассуждала Сенька. – Ты рядом даже не стояла с этой Динкой, в ней души нет, в ее глаза посмотришь – там пусто, а у тебя душа в глазах видна.

– Кому она нужна, душа моя, – усмехнулась Клава. – У Динки шикарная фигура, вот что нужно мужчинам.

– Не скажи, у тебя фигура, на мой взгляд, лучше, вон грудь какая, тетки под нож ложатся, я по телику видела, и бешеные тысячи за такую платят, а тебе бесплатно досталось такое достояние, – продолжала спорить Сенька.

– Да, и при чем все это? – сказала, вздохнув, Клава. – Где он, а где я, у нас невозможен даже курортный роман, такой, как у него с Динкой.