Пока медведица на небе

Но, когда я узнала вас поближе, поняла, что вы еще и добрый, и порядочный, и умный, по-настоящему умный. Нет, я не надеюсь на взаимность, я старше вас на три года, и мне до Динки далеко, но мне очень хотелось, чтоб вы знали об этом и вспоминали меня. Вы будете меня вспоминать?

– Эээ, вы что, со мной прощаетесь, что ли? Сдурели? Если хотите знать, вы мне тоже очень нравитесь, и это совершенно не потому, что вы умираете, – коряво защитился Карл, – вернее, не потому, что вы признались, это так и есть. Но надо отдать должное, вы тоже мне сначала жутко не понравились.

– Серьезно?

– Да, я подумал, что вы много о себе думаете. Знаете, такая зазнайка, которая любит командовать и на работе, и дома. А вы другая. Вы так ладите с соседской девчонкой, я бы так не смог. Мне вообще кажется, что я буду отвратительным отцом, я для этого чересчур эгоистичен. Маленькие люди, я вообще не знаю, как они устроены, – Карл говорил первое, что приходило ему в голову, лишь бы заговорить ее, чтоб она не думала о том, что с ней происходит. Рассеянного света хватало только для того, чтоб увидеть ее лицо, оно казалось бледным, безжизненным и очень красивым. Сердце от жалости к ней сжалось, и Карл автоматически стал гладить ее по лицу, вытирая слёзы.

– Вообще-то маленькие люди – они точно такие же, как и большие, – ответила Клава. – У них только сердце более ранимое, они ещё верят в людей и доверяют им, в отличие от нас с вами. Нет, жизнь это исправит обязательно, у одних раньше, у других позже, но пока еще их сердца верят, что добро обязательно победит зло, как в хорошей сказке.

– А что, в плохой сказке зло побеждает добро? – машинально спросил Карл, просто поддерживая разговор.

– Плохие сказки – это когда открытый финал, – ответила Клава.

– А чем вам такой конец сказки не нравится? – удивился Карл.

– Потому что, если финал оставить людям для фантазии, все кончится плохо, человек дорисует картину обязательно в холодных тонах.

– А я не согласен, – Карл улыбнулся, он признался сам себе, что ему нравится с ней болтать. – В мире было столько боли и горя, войн и трагедий, но люди остаются людьми. Мне кажется, наоборот, самая прекрасная черта человечества – прощать и все забывать. Если бы этого не происходило, то страны бы уже давно ненавидели люто друг друга, да что там страны, внутри одной страны люди были бы непримиримы.

– Не знаю, не уверена, – не приняла его позицию Клава, ее голос стал несколько веселее, она была в своей стихии и немного забыла о случившемся. – Вот, к примеру, в китайском городе Харбине есть музей, памятник жертвам спецподразделения отряда 731. Этот японский отряд действовал с 32-го года по 44-й, и за время своей страшной деятельности он истребил тысячи китайцев и русских.