Похищенная викингом

 — Я дрался рядом с Рагналлом в Уотерфорде, разве не я был рядом с тех самых пор? Разве не я бился с его врагами? Обо мне тоже должны слагаться песни. В прошлом году в битве при Корбридже я так сражался, что многие даже считали победу моей заслугой.

Принцесса не знала точно, что тогда произошло, но матушка говорила об их победе. Но то же самое заявляли и остальные, особенно громко Рагналл."

"— Почему вся слава досталась Торбранду? Только потому, что он дольше знает Рагналла? — возмущенно продолжал Бьорн.

— Разве они не родственники?

Ей не следовало задавать этот вопрос.

Мужчина нахмурился, густые светлые брови сошлись на переносице, и посмотрел на нее исподлобья.

— Отец Торбранда умер. У короля сыновей нет. Если завтра Торбранд падет на поле боя, кто будет воспевать подвиги Рагналла?

Эльфвина внутренне содрогнулась, она совсем не желала смерти Торбранда, ни малейшего вреда, даже легкой раны. Даже от мысли об этом сжималось сердце, хотя она понимала, что такой могучий воин, каким он был, не стал бы поощрять подобные мысли о себе, ведь в нем жила тяга к славе и торжеству победы. И это сделало его таким, каким он сейчас был.

«Он околдовал тебя», — шептал внутренний голос. Эльфвина попыталась прогнать наваждение и думать об угрозе, которую сейчас представлял для нее стоящий перед ней человек.

— Я скажу тебе, Бьорн, то, что уже говорила Торбранду. Дядя мной не дорожит, в этом можешь быть уверен. По тем же причинам, что ваш король стремится держать меня у себя, дядя желает моего скорейшего исчезновения из этого мира. Все его действия направлены на то, чтобы это произошло как можно скорее. Возможно, он считает, что меня уже нет в живых, мое здравие его не обрадует. — Она пригляделась и заметила пятна на лице мужчины и колтуны в бороде. — Не думаю, что ты захочешь стать гонцом, доставившим неприятную весть.

— Ты говоришь о политике, — фыркнул Бьорн, — но главное — кровь. Твоя кровь. Думаю, Эдуарду Уэссекскому совсем не понравится, если его племянницу погонят через всю Мерсию пешком, как рабыню. А прежде высекут и разденут донага. Такой ее выставят на обозрение всего народа. Что скажешь, принцесса?

Слово «принцесса» он произносил совсем не так, как Торбранд. Впрочем, Эльфвине было безразлично. Она никогда не была настоящей принцессой.

Внезапно вспомнилось лицо Торбранда, его губы, то, как он улыбался, говоря с ней… Нет, об этом сейчас лучше не думать. Не в этом призрачном лесу, где она наедине с мужчиной, и ей совсем не нравится, как он на нее смотрит.

— Ты прав, ему такое не понравится. — Эльфвина говорила спокойно и очень тихо, хотя сердце билось так, что удары отдавались в голове. — Как и любому благородному мужчине, увидевшему, как варварски обращаются с женщиной.