Похищенная викингом

Она обхватила руками его шею, приподнялась на носках, совсем забыв, как болят ноги, и заглянула в глаза. Она отдала ему свое сердце и была уверена, что их ждет счастье.

— Как-то я сказала тебе, что молюсь о мире и покое, — тихо произнесла она, — подальше от битв за границы и укрепленных бургов. Вне досягаемости королей и будущих королев. Не хочу думать о крови, пожалуй, только о том, как наша кровь соединится в наших дочерях.

— У нас будут дочери? — спросил он с улыбкой. — Скажу тебе, дорогая, если они будут похожи на их мать, я пойму, что боги милостивы ко мне.

Эльфвина не сразу поняла, что тоже улыбается.

— Я никогда не хотела быть королевой, даже великой правительницей, как моя мать. Я не представляю, что могу желать чего-то больше, чем быть твоей женой. Родить тебе сыновей и дочерей. И… — Она запнулась. Как же промолчать, когда он поделился с ней самым сокровенным? Что же это будет за союз? Возможно, для других практическая польза была важнее, но не для Эльфвины. Она хотела большего, хотела всего. — И я буду любить тебя всем сердцем, так долго, как нам будет отпущено.

Наступила тишина. Даже ветер стих. Замерли ветки деревьев. Солнце внезапно вышло из-за туч.

— И я всегда буду с тобой, Эльфвина. — Голос его был резким, но прикосновения нежными. Он смотрел на нее так, что на глаза наворачивались слезы. — Когда Рагналл призовет меня, я напомню ему о родстве, я попрошу его…

— Нет! — воскликнула Эльфвина. — Не надо идти против себя. Когда тебя призовет король, мы сделаем так, как он велит. Ты дал клятву, на карту поставлена наша честь. Я не позволю тебе запятнать ее, Торбранд. Никогда.

— Ты сурова, моя принцесса. — В его голосе мелькнуло удивление.

— Меня воспитали в вере, что долг женщины соткать мир, и не только ради своей семьи, прежней и новой, но и ради Бога. — Эльфвина вспомнила женщин, которые ее воспитывали и учили, о Милдрит и Этельфледе. Обе такие разные, занимающие разное положение, но в каждой жила уверенность, что она на том месте, на котором должна быть. Эльфвина всегда завидовала этому, но сейчас поняла, что ощущает то же самое. Ее место здесь, в объятиях Торбранда. — Могу ли я считать себя хорошей женой, если противлюсь тому, чтобы мой муж служил королю?

— Я тебя не заслуживаю, — произнес он, и в голове появились нотки боли.

Неужели этот могучий, сильный воин действительно верит, что говорит? Впрочем, он ведь много лет искренне считал, что виноват перед родителями.

— Это не так, — поспешно проговорила она. — Ты остановил меня на дороге и сделал своей женщиной. Заслуживает ли мужчина то, что завоевал? Наши короли, уверена, скажут, что да. И так же скажу я.

— Милая моя, — обратился он глубоким, тихим голосом, — Эльфвина. Я буду тебе хорошим мужем, обещаю. И еще. Я тоже буду любить тебя.