Похищенная викингом

Эльфвина нахмурилась, его сухой тон явно не пришелся ей по душе.

— Если я сочла бы претендента на роль супруга отвратительным, она никогда не стала бы меня заставлять.

— К счастью, мы не в такой ситуации, — произнес он поникшим голосом, внезапно осознав, что не ожидал отрицательного отношения Эльфвины к их свадьбе. — Тебе тоже это известно.

— Что ты планируешь делать? — спросила она, расправляя плечи, и замерла. Тишина была пугающей. — Ты женишься на мне по велению своего короля, но что потом? Отправишься к концу недели на захват Мерсии?

Торбранд молчал, пока не уверился, что его эмоции под контролем. Тогда он окинул Эльфвину взглядом.

— Рагналлу необходимо укрепиться в положении короля Йорвика. Один этот шаг уже открыл нашим кланам торговый путь в Дублин, надо двигаться дальше. Ты будешь частью этого славного дела как моя жена.

Он не стал уточнять, хотя сам хорошо знал, что говорить о таких вещах решился бы только с супругой. Только потому, что знал наверняка, что их свадьба состоится, он сейчас был с ней откровенен. Она тоже должна быть рада такому исходу ради себя самой, ей это пойдет только во благо.

— Я никогда не буду принимать участия в заговорах или планах, угрожающих благополучию Мерсии. — Она окинула его суровым взглядом. — Никогда.

— Сейчас ты обязана взять себя в руки и принять, что неизбежно должно произойти, Эльфвина, — произнес он ледяным тоном. — Как единственный для тебя путь. Ты это понимаешь. Мерсия падет. Она будет принадлежать Рагналлу, твоему дяде или кому-то другому уже после смерти всех нас. Если же Рагналл захватит Мерсию, для меня будет честью управлять ею, быть исполнителем его воли на этих землях, и еще отрадно, что рядом будет моя супруга, дочь Этельфледы. Ты можешь лгать себе, убеждать себя, что тебе это не по нраву, но нам обоим известно, что тебе изначально судьбой было уготовано место рядом с человеком, который должен оставаться врагом, если тебе не удастся сделать его другом.

— Но…

Однако Торбранд еще не закончил.

— И ты понимаешь, что в случае свадьбы со мной тебе не придется приносить себя в жертву, как это могло быть, если бы выбор делала твоя мать.

Эльфвина отвернулась, но он заметил, как вспыхнули яростью ее глаза, а потом стали непроницаемыми, что определенно стоило огромных усилий.

Торбранд взял ее за подбородок и развернул голову девушки к себе.

— Мы уже жили как муж и жена, — произнес он сквозь зубы. — Возможно, ты уже носишь моего ребенка. А я не хочу, чтобы мои сыновья были незаконнорожденными."

"И не только потому, что Эдуард Уэссекский едва ли признает ребенка, рожденного от врага, и станет его воспитывать, а если и так, то сын будет воспитан не в традициях его народа, что совершенно недопустимо.

— Своеобразное предложение руки и сердца.