Похититель поцелуев

Потом я заметил блеск в глазах Артура, когда на маскараде он провожал дочь взглядом. Его распирало от гордости, и меня взбесило, каким счастливым он выглядел. Очевидно же, что Франческа – его ахиллесова пята. А после она произвела фурор. Ее красота и прекрасное воспитание не остались незамеченными. Вот почему я пришел к выводу, что брак с Франческой как вечная угроза Артуру и способ очистить мою репутацию ловеласа принесет мне пользу.

В качестве бонуса мы станем единственными наследниками империи Росси. Фактически Артур отпишет мне свое имущество, хочет он того или нет.

– Дети не должны расплачиваться за грехи отцов. – Губы у Артура дрожали, когда на следующее же утро после маскарада я заявился к нему домой. Накануне вечером я написал ему, посоветовав встать пораньше, в то время как моя спутница расстегивала мне брюки, чтобы сделать минет. И сейчас Росси был таким бледным, что, казалось, вот-вот словит сердечный приступ. Но я выдаю желаемое за действительное. Мерзавец крепко стоял на ногах и таращился на меня, взглядом умоляя об одолжении.

– Библию вспомнил? – ответил я ему, дерзко зевнув. – Уверен, что ты не раз и не два нарушал прописанные там заветы.

– Не впутывай ее, Китон.

– А ты умоляй, Артур. На коленях. Хочу увидеть, как ты распрощаешься со своей гордостью и чувством собственного достоинства ради избалованной дочурки, никогда не знавшей невзгод. Зеница твоего ока, звезда любого чикагского приема и, если говорить начистоту, финалистка на звание моей законной супруги.

Он прекрасно понимал, о чем я прошу. И почему.

– Ей девятнадцать, а тебе – тридцать, – попытался урезонить меня он. Очень зря. Однажды, когда я с ним пытался договориться, ничего не вышло. Вообще.

– В любом случае законом не запрещено. Здоровая благовоспитанная красавица, всюду меня сопровождающая, – то, что нужно, чтобы очистить мою подмоченную репутацию.

– Она не эскортница, и если не хочешь, чтобы твой первый срок в качестве сенатора стал последним…

Артур так крепко сжал руки в кулаки, что они побелели. Я прервал его на полуслове:

– Ты ничем не навредишь моей карьере. Мы оба знаем, что я на тебя накопал. На колени, Артур. Если будешь убедительным, возможно, оставлю ее тебе.

– Назови цену.

– Твоя дочь. Следующий вопрос.

– Три миллиона долларов. – Вена у него на подбородке бешено пульсировала.

– Ох, Артур. – Я наклонил голову и хохотнул.

– Пять. – Он так поджал губы, что я почти услышал, как скрипят его зубы."

"Росси был влиятельным человеком, слишком влиятельным, чтобы под кого-то прогибаться. Но впервые в жизни ему пришлось. Потому что досье на него представляло угрозу не только для всей мафии, но и для его ненаглядных дочери и жены, которые останутся без цента в кармане, как только я навсегда упеку его за решетку.