Похититель поцелуев

– Вулф забыл слова, а потом вдруг начал лепетать. Ему пришлось написать текст, но и тогда вышло несколько грамматических ошибок. Это было так мило.

– Предложение руки и сердца было очень романтичным. Вулф по старинке попросил моей руки у отца, и, когда я сказала «да», он заплакал. Это меня так растрогало. Если откровенно, он рыдал. Помнишь, Вулфи? Не помогали ни успокоительное, ни «Пина колада». Разумеется, я даже помыслить не могла, что это любимый коктейль моего будущего супруга."

"– Я так рада выйти за сенатора. Мне всегда хотелось побывать в Вашингтоне. Вы знали, что «Нирвана» тоже родом из Вашингтона? Ой, погоди, милый, это ведь не тот Вашингтон, да?

Я была беспощадна. Даже когда Вулф сменил умеренное раздражение на безусловную ярость, а подергивающаяся жилка на подбородке подсказывала, что он сорвется на меня сразу, как мы окажемся наедине, я продолжала нести чушь, которая ставила его в неловкое положение. А он, на людях истинный джентльмен, продолжал посмеиваться и подстраховывать меня, переводя разговор на тему работы и предстоящих выборов.

Знакомство с половиной светского общества Чикаго оказалось пустой тратой времени. Настолько, что мне не удалось разыскать родителей. По ощущениям прошел не один час, когда мы с Вулфом наконец добрались до нашего столика. Я села, шумно сглотнув и пытаясь не свалиться в обморок от голода. Китон положил руку на спинку моего стула и пальцами легонько коснулся голого плеча. Новоиспеченная супружеская пара сидела за столом в центре зала и произносила тост. Рядом с нами расположились еще один сенатор, два дипломата и бывший секретарь штата. Я рыскала взглядом между столиками в поисках своей семьи. Я знала, что найду их после того, как подадут десерт и начнутся танцы, но ужасно хотелось хоть одним глазком взглянуть на маму.

Они оказались за столиком на другом конце зала. Папа, как обычно, походил на опасного головореза, и на усталость намекали лишь темные круги под глазами. Мама выглядела, как всегда, собранной, но я заметила то, на что остальные не обращали внимания. Как дрожал у нее подбородок, пока она разговаривала с сидящей напротив женщиной, или как тряслась ее рука, когда она тянулась за бокалом вина. Рядом с ними сидели родители Анджело, а рядом…

Сердце у меня замерло, а потом раздулось как воздушный шарик, готовый взорваться.

Анджело привел с собой женщину. И не просто какую-то женщину, а ту самую. С которой все его ожидали увидеть.

Ее звали Эмили Бьянки. Ее отец, Эммануэль Бьянки, был известным бизнесменом и неофициальным членом Синдиката. Эмили, с шелковистыми светлыми волосами и великолепными скулами, исполнилось двадцать три. Высокая и с большой грудью. Мое щуплое миниатюрное тело поместилось бы в ее ладошку.