Полет длиною в жизнь

Энди должен был прилететь через несколько часов, и Кейт знала, что ей предстоит тяжелое объяснение.

В одиннадцать часов Кейт вызвала такси и поехала в аэропорт Айдлуайлд, чтобы встретить Энди. Кларка Александра она взяла с собой, посадив малыша в легкую складную колясочку, которую по эскизу Джо сделали у него на заводе. Коляска была настолько удобной, что Кейт уговаривала его взять на нее патент, но он только отшучивался, говоря, что считает ниже своего достоинства патентовать конструкции, которые не способны оторваться от земли. Кейт пообещала позвонить ему вечером, однако она вовсе не была уверена, что ей это удастся. Чем меньше оставалось времени, тем сильнее страшил ее предстоящий разговор с мужем. Она знала, что в отличие от нее Энди любил по-настоящему глубоко и сильно, и развод неминуемо должен был нанести ему страшную рану. И хотя Джо, пытаясь утешать ее, предсказывал, что Энди скоро оправится от этого удара и женится, она в этом сильно сомневалась, скорее наоборот: после ее предательства он вовсе перестанет доверять женщинам, вниманием которых всегда был избалован.

В аэропорт Кейт приехала в двенадцать. На ней было узкое черное платье и черная шляпа, что вполне соответствовало ее траурному настроению. И для нее, и для Энди этот день вряд ли мог оказаться счастливым.

Энди появился в воротах одним из первых. После трансатлантического перелета и четырех месяцев тяжелой работы он выглядел усталым, но стоило ему заметить Кейт и сына, как на лице его появилась широкая радостная улыбка. Бросившись вперед, он так крепко поцеловал ее, что едва не сбил у нее с головы шляпку.

— Я так скучал по тебе, Кейт! — воскликнул он, выпуская ее и подхватывая на руки малыша. — Как он вырос!

Кларку Александру уже исполнилось восемь месяцев; у него было шесть зубов, и он уже пытался вставать в своей кроватке, однако, оказавшись на руках у незнакомого дяди, он заревел басом и потянулся к матери.

— Он совсем меня забыл! — разочарованно протянул Энди, сажая сына обратно в коляску и обнимая Кейт за плечи. — А как ты, дорогая? Почему у тебя такой похоронный вид?

Кейт уверила его, что у нее все в порядке, однако Энди всю дорогу внимательно всматривался в ее лицо и как-то рассеянно отвечал на ее расспросы о Германии. Когда же он попытался взять ее за руку, Кейт мягко, но решительно освободилась, притворившись, будто ей срочно понадобилось достать что-то из сумочки.

Когда они вернулись домой, Кейт усадила Энди за стол, а сама покормила малыша и уложила его спать. Ей хотелось как можно скорее объясниться с мужем, чтобы не обманывать его дольше, чем необходимо. Хотя она и поняла, что никогда не любила Энди по-настоящему, все же он не заслуживал того, чтобы с ним обходились как со статистом в третьесортной пьеске.