Полет длиною в жизнь

«То, что произошло между нами вчера, не является изменой Джо, — успокаивала она себя. — Это была даже не дружеская услуга, мы просто помогли друг другу по-соседски».

Они не вспоминали о той ночи. Каждый из них сразу же вернулся в свое собственное одиночество, укрылся в нем, как в коконе, спасаясь от еще большей боли. Только в начале февраля Кейт сделала одно очень неприятное открытие, которым она не могла не поделиться с Энди. Она снова была беременна, и это повергло Кейт в самый настоящий ужас. Второй ребенок!.. Кейт поняла, что теперь ей не освободиться уже никогда. Энди будет владеть ею, как рабыней, до конца ее жизни."

"Услышав новости, Энди сначала воспрянул духом. У него был свой взгляд на вещи, и он надеялся, что рождение второго ребенка снова сблизит их хоть немного, но на деле получилось наоборот. Теперь каждый из них был сам по себе, словно две далеких звезды, которые никак друг на друга не влияют, не притягиваются, не греют, и только слабо мерцают в ледяной пустоте. По вечерам, когда Энди возвращался домой и садился ужинать, Кейт иногда сидела с ним в кухне или в гостиной, однако друг с другом они почти не разговаривали. Гнетущую тишину нарушал лишь звук работающего телевизора да голос Кларка Александра, который болтал за троих.

В июне Кейт узнала из газет о помолвке Джо — узнала и удивилась, как мало это ее задело. Она даже позвонила ему, чтобы поздравить, но Джо оказался не то в Париже, не то в Милане, и Кейт поняла, что на этот раз он убежал от нее слишком далеко. Все было кончено — ее жизнь была кончена, хотя ей не исполнилось тридцати. Кейт была замужем за человеком, к которому не чувствовала даже ненависти; ждала ребенка, который ей не был нужен; любила мужчину, который ее предал, и единственной ее радостью был теперь сын. Впрочем, даже с Кларки ей стало теперь трудно общаться. Ее поразила какая-то странная апатия, и каждый новый день своей жизни она проживала словно во сне.

Незадолго до рождения второго ребенка Энди неожиданно пришел к ней в спальню. Была почти полночь, но Кейт еще не спала. Она только что уложила раскапризничавшегося Кларки и теперь лежала в постели и читала. Кларку Александру недавно исполнилось два, и он был премилым маленьким мальчиком, глядя на которого невольно улыбались даже незнакомые люди.

Когда Энди, негромко постучав, приоткрыл дверь, Кейт подняла глаза и удивленно посмотрела на него. У нее было такое лицо, словно к ней в комнату зашел с улицы кто-то посторонний — до такой степени дошло их отчуждение. Теперь Кейт даже странно было подумать, что когда-то они были близкими друзьями.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Энди, придвигая стул и усаживаясь на него. Сначала он хотел сесть на краешек кровати, но передумал.

— Я чувствую себя очень большой.