Полет длиною в жизнь

Как с горькой усмешкой сказал Энди, его могли поставить под ружье только в случае, если на всей территории страны не останется больше никого, кроме девяностолетних стариков, безногих инвалидов и младенцев. Но хотя причина, по которой он не попал в армию, была вполне уважительной, Энди продолжал чувствовать себя неловко — ведь с виду он оставался здоровым, крепким парнем, которому самое место в окопах. Однажды он признался Кейт, что иногда ему хочется повесить на шею табличку, на которой была бы написана статья, по которой ему отказали в призыве, но добавил, что даже с такой табличкой он продолжал бы чувствовать себя предателем.

Впрочем, сегодня Энди позвонил ей не для того, чтобы пожаловаться на свое невезение, а для того, чтобы пригласить Кейт на ужин.

Ужинать с ним ей не хотелось, к тому же Кейт считала, что это будет нечестно по отношению к Джо. Она так и объяснила Энди, но он принялся уговаривать ее, сказав, что если ей не хочется в ресторан, то они могли бы сходить в кино. Но и это предложение не вызвало в Кейт никакого энтузиазма. У нее просто не было настроения развлекаться, так что дело было вовсе не в Энди, с которым они были просто приятелями.

Правда, иногда Кейт казалось, что Энди влюблен в нее; несколько раз он даже пытался намекнуть на возможность более тесных отношений, но Кейт сразу же ставила его на место и… продолжала с ним общаться.

— Мне кажется, тебе просто необходимо развеяться, — твердо сказала Элизабет, когда Кейт рассказала ей о звонке Энди. — Ведь не можешь же ты торчать в четырех стенах до скончания веков! Война может продлиться еще долго.

Существовала и еще одна причина, по которой Элизабет не хотелось, чтобы дочь становилась затворницей.

Какие бы сильные чувства ни связывали ее с Джо, они оставались всего лишь чувствами, то есть — чем-то нематериальным, зыбким. Джо не предложил Кейт выйти за него замуж, они даже не были помолвлены и не давали друг другу никаких обещаний.

Они просто любили друг друга, но если для Кейт этого было достаточно, ее мать продолжала беспокоиться. Она, без сомнения, предпочла бы, чтобы ее дочь влюбилась в Энди Скотта, а не в Джо Олбрайта — этого одинокого альбатроса воздушного океана, для которого самолеты были важнее, чем брак и семья.

— По-моему, это будет не совсем правильно, мама, — серьезно сказала Кейт и, взяв книгу под мышку, ушла к себе в комнату. Она прекрасно понимала, что, если будет сидеть дома, война покажется еще длиннее, но сейчас ей это было безразлично.

— Не может же она запереть себя в доме и никуда не выходить! — пожаловалась Элизабет мужу, когда он вернулся с работы. — Не понимаю, почему она должна ждать этого Джо? Ведь они даже не помолвлены…

Как и многим матерям, ей хотелось для своей дочери чего-то реального.