Полет длиною в жизнь

А ютом… — добавил он задумчиво, — вот увидишь, как счастливы мы будем! Кейт подумала, что эти слова лишь отдаленно напоминают обещание, какого ждала от Джо Элизабет, но самой ей уже ничего не было нужно. Достаточно просто быть рядом ним — все остальное не имело значения. Из Вашингтона Джо вернулся раньше, чем рассчитывал, гром в среду он позвонил Кейт с вокзала и уже через час был дверей ее дома с небольшим чемоданчиком в руке. Элизабет Показала ему гостевую комнату, помогла устроиться, и с этого Дня Джо зажил с ними, словно был полноправным членом их семьи.

Он был безукоризненно вежлив, обладал прекрасными Манерами и обнаружил такое глубокое знание светских обычаев, какое в нем было трудно предположить. Но самое главное, он относился к Кейт подчеркнуто по-рыцарски, что особенно нравилось ее родителям. Даже Элизабет не могла не Признать, что ничего подобного она не ожидала. Единственное, чего Джо не сделал, — это не попросил у них руки Кейт, и это обстоятельство продолжало смущать Элизабет. Несколько раз она делилась своими сомнениями с мужем, чтобы в конце концов Кларк как-нибудь деликатно коснулся этой темы в разговоре с Джо.

В тот день он специально вернулся из офиса раньше обычного и застал Джо в гостиной, где он рисовал на листках бумаги эскизы каких-то узлов и агрегатов. Еще раньше Джо обмолвился, что разрабатывает самолет новой конструкции Пока шла война, построить даже опытную модель было, разумеется, невозможно, но он был уверен, что когда-нибудь этот «самолет его мечты» непременно поднимется в воздух. Пока же Джо продолжал обдумывать конструкцию, вносил какие-то изменения и заполнял целые блокноты самыми разнообразными поправками и комментариями.

Увидев Джо за этой работой, Кларк, естественно, заговорил с ним о сравнительных характеристиках американских и немецких истребителей. Упомянули они и о Чарльзе Линдберге, который, как и Джо, хотел записаться добровольцем в военно-воздушные силы, но против этого решительно выступил президент Рузвельт. Теперь Чарльз помогал Генри Форду в организации производства тяжелых бомбардировщиков на одном из его заводов.

Все признавали, что таким образом Линдберг мог принести своей стране куда больше пользы, чем если бы летал над Ла-Маншем, сбивая самолеты люфтваффе, однако, несмотря на это, газеты порой жестоко критиковали его. Они не в силах были простить Линдбергу прогерманских политических взглядов, которых он придерживался до войны. Впрочем, в последнее время знаменитый летчик показал себя примерным патриотом и сумел в значительной степени реабилитироваться в глазах общества.