Полет летучей мыши

Охотник, который охотится на птицу, убивает кошку, которая сама охотится на птицу. И что?

Лебье не слышал – он высунулся из окна и кричал:

– Suck ту hairy, sorry potato ass, you pig-fucker…

Харри ни разу не слышал, чтобы он столько говорил.

Как Харри и ожидал, в полиции царила суматоха.

– Об этом пишет Рейтер, – говорил Юн. – Приедет фотограф от Ассошиэйтед Пресс, а из мэрии позвонили, что Эн-би-си пришлет сюда съемочную группу.

Уодкинс покачал головой:

– Шесть тысяч человек гибнут от наводнения в Индии – о них сообщают мелким шрифтом. Расчленяют одного клоуна-педераста – и все только об этом и говорят.

Харри позвал всех в комнату для совещаний.

– Эндрю Кенсингтон мертв, – сказал он.

Уодкинс и Юн недоверчиво посмотрели на него. Коротко и без прикрас Харри рассказал, как они нашли труп Эндрю в квартире Отто Рехтнагеля.

– Мы постарались не допустить утечки, – говорил он уверенным голосом, глядя им в глаза. – Возможно, пока придется держать это под замком.

Ему пришло в голову, что рассказывать об этом как об уголовном деле у него получается легче. Тут было что-то конкретное: труп, причина смерти, ход событий, который надо восстановить.

На какой-то миг это заслонило Смерть – то чужое, к чему он не знал, как отнестись.

– Ладно. – Уодкинс был сбит с толку. – Спокойствие. Не будем пороть горячку. – Он отер пот с верхней губы. – Надо сказать Маккормаку. Черт возьми! Что ты наделал, Кенсингтон? Сейчас уж сюда точно слетятся журналисты… – И он исчез за дверью.

Трое оставшихся в комнате слушали завывания вентилятора.

– Время от времени он работал в команде, – сказал Лебье. – Вообще-то он был не совсем одним из нас, но все же…

– Добрый. – Юн смотрел в пол.

 – Очень добрый. Он помог мне, когда я только пришел на работу. Он был… очень добрый.

Маккормаку принесли респиратор. Он чувствовал себя плохо, расхаживал по комнате тяжелее обычного. Его кустистые брови сплошной линией нависли над переносицей.

После совещания Харри сел за стол Эндрю и посмотрел его записи. Полезного мало: пара адресов, телефонных номеров, как оказалось – автомастерских, и неразборчивые каракули. В ящиках почти ничего – разве что канцелярские принадлежности.

Харри принялся изучать найденные в карманах Эндрю связки ключей.

На одной был кожаный брелок с инициалами Эндрю. Харри решил, что это, наверное, его собственные ключи.

Потом он позвонил домой Биргитте. Та была ошеломлена новостью, задала пару вопросов – и все."

"– Не понимаю, – сказал Харри, – почему после смерти человека, которого я знаю без году неделя, я плачу как ребенок. А когда умерла мама, еле выжал слезу. Моя мама, лучшая женщина в мире! А этот парень… я так и не понял, насколько хорошо мы были знакомы. Где тут логика?

– Логика, – повторила Биргитта. – Дело не в логике.