Полет над гнездом индюшки

Но Топорков своей ленью и наглостью вывел из себя даже меня, и я решила проучить противного мальчишку, нагло заявившего в столовой:

– Нечего над словарем сохнуть, я шпоры гениально делаю!

Когда пакостник явился пред мои очи в третий раз, я предприняла исключительные меры. Отвела «Митрофана» в кабинет декана и велела ему раздеться.

– Вы чего, Дарья Ивановна, – попятился Ваня, – зачем?

– Затем, – ответила я, – сюда клади брюки и свитер, надевай лабораторный халат, иначе не допущу к пересдаче и тебя отчислят.

Ваня ворча вылез из штанов, я встряхнула одежонку и показала пальцем на бумажки, дождем усеявшие пол.

– Собирай свои шпаргалки и отдай их мне.

Топорков, красный как рак, поднял шпоры.

– Вот и замечательно, – кивнула я, – теперь слушай: ты в кабинете на пятом этаже, все подсказки у меня, сейчас запру тебя снаружи и вернусь через час. Уж не обессудь за такой антураж, но мне хочется выяснить: что же осело в твоей голове? Хотя, честно говоря, полагаю: в ней пусто, но как исследователь желаю проверить предположение эмпирическим путем. Кстати, окна здесь не открываются, и под дверь ничего подсунуть нельзя, порог мешает.

Кабинет нашего декана просто тюремная камера, поэтому я и привела тебя сюда. Вот держи текст для перевода и вопросы по грамматике. Не теряй времени зря, помощь ниоткуда не придет, лучше пораскинь своими мозгами!

Произнеся эту филиппику, я преспокойно удалилась, не забыв тщательно запереть дверь, а ключ прихватить с собой.

Спустя шестьдесят минут, вернувшись, я со вздохом сказала:

– Давай, демонстрируй знания.

Сами понимаете, я ожидала увидеть чистый лист, ну пару беспомощных фраз… Но парень мне протянул великолепно сделанный перевод, даже при огромном желании в нем нельзя было обнаружить ни одной самой малюсенькой ошибочки.

Более того, в скобочках стояли и другие значения слов, ну, допустим: замок (запор). Грамматическая часть поражала подробностями. За такой ответ мало поставить пять баллов! Шесть, семь, десять!

На мгновение я онемела, но потом взяла себя в руки. Он списал, это понятно. В голове Топоркова нет никаких знаний!

– А ну, признавайся, как сдувал? – наскочила я на парня.

Тот нагло ухмыльнулся:

– Да вы что? Все заперто, под порог ничего не подсунуть, сижу, словно туркмен, в халате! Просто выучил.

– Не ври! Это невозможно.

– Почему? Посидел ночку, и готово!

– Французский не философия, с наскока тут ничего не сделать.

– Я учил, – стоял насмерть Ваня, – ставьте мне «пять»!

Поспорив минут десять, мы пришли, как сейчас принято говорить, к консенсусу: Топорков получает четверку и раскрывает тайну.

Пока я заполняла его зачетку, в голове прокручивались варианты: он держит дубликат шпаргалок в трусах, в нижнее белье я, естественно, не заглядывала.