Полное погружение

– Он назвал папу трусом. – Чейз нахмурил брови, чтобы сдержать слёзы.

– Чейз, твой папа не был трусом. – Сердце Рид сжалось, она крепко обняла мальчика. Она старалась защитить его от подробностей трагедии, но, очевидно, кто-то попытался внушить ему искажённое видение случившегося. Услышав скрип половиц, Рид обернулась и увидела на пороге Изабелл. Рид сочувственно гладила Чейза по спине. – Твой папа был самым храбрым из всех, кого я знаю. Он герой. Ты же тоже это знаешь? – Чейз медленно кивнул. – Никогда не забывай об этом.

– Можно я пойду домой?

– Да.

В глаза Рид он не смотрел. Он дорос до того возраста, когда стыдно показывать эмоции. Рид вдруг поняла, что его смутили её объятия и поцелуи. Поднявшись на ноги, она проводила его взглядом.

Изабелл легко провела ладонью по его голове, когда он проходил мимо неё, и подождала, пока он зайдёт внутрь, прежде чем заговорить.

– Что, чёрт возьми, по-твоему, ты делаешь? – В затемнённом пространстве крыльца глаза Изабелл гневно сверкали.

– Что?

– Зачем ты забиваешь его голову всякой чушью? Я достаточно наслушалась от всех и каждого, как благородна смерть Джимми. Не хватало ещё, чтобы и ты вешала лапшу на уши Чейзу. – Изабелл пересекла крыльцо в три шага и замерла перед Рид.

Стоя на две ступеньки ниже, Рид пришлось слегка задрать голову, чтобы взглянуть девушке в глаза. Очевидно, Изабелл не понимала всю значимость чести, втаптывая ее в грязь. Рид ухватилась за мысль, что люди умирают каждый день, но мало кто делает это во имя какой-то высшей цели, которая была у Джимми в его профессии.

– Мои слова не чушь и не ложь.

– И как ты продолжаешь работать? Как ты заходишь в горящее здание, зная, что…

– Я та, кто я есть. И не знаю, как можно по-другому. – Рид не сказала, что больше так и не входила в горящее здание со смерти Джимми, она и сама то с трудом представляет, каково это будет.

– Сможешь, если захочешь.

В Рид вспыхнул гнев, и она распалилась – Изабелл обвиняла её за само существование. Рид поднялась на одну ступеньку, и Изабелл пришлось отступить на шаг назад.

– Ты не поняла. Я не могу быть никем другим. Более того, я и не хочу.

– Я не считаю такую работу проявлением благородных качеств."

"– Речь идёт не о качествах. О работе. Джимми, как и я, всё понимал. – Рид не знала, как ещё объяснить, что дело в чутье. Она никогда не останавливалась в сомнениях, что делать дальше. Понимала, как реагировать, с первого дня в академии. Рид принимала чутьё как данность и всегда прислушивалась к инстинктам. В работе пожарным было чем гордиться, даже Изабелл не могла отрицать этот факт.

– Но ваша так называемая благородная работа – невыносимое испытание для людей, которые о вас заботятся, для ваших семей, которые провожают вас каждые три дня, не зная, вернётесь ли вы домой.