Полный финиш

Ковалев сидел не с ними, а за угловым столиком с каким-то плотным мужчиной с могучим бритым затылком и загорелой атлетической шеей. Это было все, что я могла о нем сказать, потому что сидел он ко мне спиной.

Крылов продолжал говорить что-то, но я уже не слышала его, хотя чисто визуально была само внимание.

Мужчина сидел недолго: поговорив с минуту — причем лицо Константина все это время было сосредоточенным и, я бы сказала, оцепенелым, полностью утратив пьяную расслабленность, — он встал и, подав Ковалеву руку, направился к выходу.

На самом пороге он обернулся, и его лицо попало в полосу света.

И я аж пристыла на месте, увидев это характерное массивное лицо — хорошо мне знакомое.

Мало того, что своими очертаниями оно напоминало лицо Ковалева — широкое, с тяжелыми скулами и массивным подбородком, с небольшими, широко поставленными глазами и выпуклым лбом. Мало того, что последний взгляд был устремлен — нет, я не могла ошибиться! — на меня.

Но еще — еще я прекрасно помнила, при каких обстоятельствах мы познакомились с ним в Питере.

Господин развернулся и вышел из бара легкой, чуть раскачивающейся походкой.

…Это был Борис."

"Тот самый Борис, чьего братка по прозвищу Кабан я отправила в травматологическое отделение одной из питерских больниц с черепно-мозговой раной.

Ударив по его бритой голове бутылкой из-под мартини.

* * *— Пойдем за наш столик, — пригласил Тоша.

— Не знаю. Зачем?

— Да пойдем… с нами не скучно.

С ними не скучно, это точно. Эти экс-соседи по купе водят дружбу с невесть откуда наклюнувшимися на горизонте питерскими бандитами. Теми самыми, с которыми вышло недоразумение у Воронцова.

Что-то слишком много совпадений. Да и сейчас — создавалось впечатление, что эта сцена, разыгравшая перед моими глазами, была театральной от и до. Ну не может такого быть, чтобы в произвольно взятом сочинском баре прямо в зоне моей прямой видимости возникали люди, известные мне, но так по-разному известные! Питерский браток и тарасовский… тарасовский… а кто, собственно, этот Ковалев? Про Крылова и Немякшина я слышала, что они журналисты. А вот от Ковалева не слышала ничего, кроме общих разглагольствований да воинственных криков про Гиви и Гоги.

И ведь не зря они ехали с нами в одном купе. Я не верю в такие совпадения.

Такие совпадения бывают исключительно в романах Дюма и в особенности Луи Буссенара. По принципу «вдруг откуда ни возьмись — появился… тра-ля-ля».

Тем временем Ковалев пересел за столик Немякшина. Увидев меня в обществе Крылова, он поднял брови.

— Привет, Женька. А что без…

— Он пошел к клубу «Фестивальный», чтобы снимать проституток, — быстро ответила я, на этот раз уже без всякой претензии на иронию.

— Да не, я не про Воронцова, — улыбнулся Костя.