Архитектор душ

Мне было необходимо посмотреть, что, черт возьми, происходит в этом мире.

Глава 15

Поднявшись к себе, я не плотно притворил дверь, так как скрывать мне особо было нечего. Приятная тяжесть в голове от выпитого вина смешивалась с нетерпеливым предвкушением. Я сел в кресло и раскрыл древний фолиант на заложенной странице, снова погружаясь в чтение.

Я начал с той самой главы, «Visus Animae». И чем больше я читал, тем больше понимал, в какую невероятную историю вляпался.

Сквозь витиеватый слог и мою слабую латынь, общая картина вырисовывалась медленно и урывками.

Постоянно повторялись слова «donum rarum» — редкий дар, «innatus» — врожденный. Из контекста я понял, что способность видеть психею сама по себе удел немногих. Но автор делал четкое различие между теми, кто просто «videns» видящий, и «agens» — действующий.

И вот это «действие» — способность касаться души, влиять на нее, описывалось как нечто почти мифическое, доступное лишь единицам за всю историю. И тут же холодок пробежал по спине: кривой ритуал Громова, судя по всему, каким-то образом наделил этой чудовищной силой именно нас.

Я не был до конца уверен, но, судя по тому, что случилось, — было похоже на правду.

Только теперь оставался вопрос: если я способен прикасаться к психее, то могут ли это делать девушки? Они ее точно видят, я в этом успел убедиться в прозекторской во время вскрытия.

Я листал страницы дальше, продираясь сквозь сложные термины о «резонансе воли», «частоте души» и «манипуляции энергетическими потоками». Большая часть была для меня темным лесом, но суть я улавливал.

Дальше шли диаграммы, больше похожие на химические уравнения, и туманные описания.

Но даже сквозь них я выхватывал знакомые корни: «sanare» — лечить, «vulnerare» — ранить. Были и другие абзацы, в которых упоминались слова: «pacare» — успокаивать, «timor» — страх. Из общего контекста я примерно понимал, что можно влиять не только на физиологическое состояние человека, но и эмоциональное.

Была даже целая схема, посвященная «memoria», воспоминаниям, с пометкой «без погружения». Я смотрел на схему несколько минут и пытался понять, что это значит, но, глянув на часы, решил сейчас не зацикливаться.

Быть может, имелось ввиду, что можно погрузиться в воспоминания человека, оставаясь сторонним наблюдателем, а не так, как это было с Улиной?

Я потер переносицу и закрыл книгу, отложив в сторону. Инструментарий, насколько я мог судить, был огромен и очень опасен.

Отложив гримуар в сторону, я потянулся и нажал на тоненькую кнопочку моноблока.

Экран моргнул и встретил меня незатейливым логотипом операционной системы «ОКОШКО» со знакомым изображением из моего мира.

Система загрузилась за несколько секунд.