Понарошку?

– Извини, я так спросил, – Лужин зачесал затылок от неловкости, глазами бегал по кругу. – Растерялся. Ты ж звезда, можно сказать. Мы-то тут все обычные ребята.

– Давай без этого, – Золотов не улыбался и не ухмылялся, смотрел серьезно, прямо в лицо.

Звучало просто и понятно. И Лужину сразу полегчало. Детское лицо снова озарилось улыбкой. Он переглянулся с Петровским. Саша дернула уголками губ наверх, но сдержала себя, боясь, что подружки заметят. Но они сами внимательно следили за новеньким.

– Как тут обстоят дела, – Золотов первым сменил тему. – Эта преподша, с сиськами наружу которая, сильно заебная?

– Альба-то? – Лужин сначала нахмурился, а потом посмеялся.

Петровский вместе с ним и еще несколько ребят, кто сидел рядом. Золотов, действительно, емко описал образ Альбины Ивановны. Даже Саша усмехнулась.

– Да ну, не, – по-простецки махнул рукой Лужин. – Мы вон с Петрухой у нее диплом писать будем, как раз потому что халява.

Петровский залез на парту полностью и сказал, подкидывая телефон ребром:

– Она только вид делает, а так не заморачивается. Кажется, она работы даже не проверяет, только собирает и выбрасывает сразу в мусорку.

– Отлично.

Золотов опустил взгляд и задумался. Молчал спокойно. Внимание всех его не смущало. «Видимо, привык», – догадалась Саша.

– Но диплом у нее писать не стоит, рецензенты задротные, – вступила Миронова.

Каблуки тихо скребли по линолеуму. Она медленно шагала к последней парте, держа руки крестом под грудью. Бедра виляли сильно в стороны. Демонстрировали гибкость тела.

– Лучше к Федотову иди. Я у него в прошлом году курсач писала.

Она присела на соседний стол сбоку, свесив левую ногу, а второй уперлась в пол. Спину изогнула, чтобы выпятить грудь, которая пряталась в вырезе приталенной блузки. Лужин посмотрел на девушку с тоскливым желанием, сглотнул и отвернулся, как будто ему не разрешалось на такое смотреть и вообще запрещалось даже фантазировать.

– Я буду выбирать по теме, – сказал Золотов, уводя глаза в сторону от приторного внимания Мироновой.

– Еще у Гудиной все на расслабоне пишут, – зачем-то добавил Петровский и чуть не выронил телефон, пришлось сделать за ним выпад вперед и соскочить с парты.

Миронова хмыкнула.

– А самый строгий Горохов, к каждой запятой придирается, и сдавать по главе требует, – продолжил тему кто-то из ближайших соседей Золотова, Саша не успела разобрать, кто именно. – К нему попадают либо самые отбитые, либо последние в рейтинге, до которых всех нормальных преподов уже забили.

Саша оскорбилась. Она как раз собиралась писать диплом у Горохова. Тот был самым уважаемым профессором в университете и авторитетом в профессиональном сообществе.