Понарошку?

– Гена, ты конченый! А если вас загребут?

– А ты так не кричи. И не загребут, – Сафронов резко протрезвел и посерьезнел. – Че опять начинаешь? В первый раз, что ли?

Саша заглотила побольше воздуха и положила руки на бока. Устала играть в мамочку, но не играть не могла. Отвернулась от обоих, качая головой.

– Понимаешь, ищу новые рынки сбыта. А здесь народ при бабле и вечно на стрессе, моя ЦА."

"Он еще раз огляделся на толпу, которая гудела в холле. Их голоса, спокойные и ровные, вежливые и пустые, заполняли воздух плотно. Эхо отражалось от стеклянных поверхностей и бетонные колонны, которые придавали большому помещению сложности и запутанности.

– Влип я, Саш. В небольшую жопку. Вот как у тебя, – он чуть ее не ущипнул, но только припугнул.

Саша не испугалась, потому что знала – Сафа просто дурачится. По-настоящему он на нее никогда не посягал. Сейчас ей было не до заигрываний, поэтому она просто перевела вес на другую ногу.

– Еще батяня меня с финансовой иглы снял. Мне кэш поднять надо.

– Этому давно пора было случиться, – девушка скрестила руки на груди и проткнула его упрекающим взглядом.

– Ну, давай крути известную шарманку «Я же говорила».

– Да пофиг мне, – горделиво хмыкнула Саша и отвернулась с приподнятым подбородком.

Золотов заскучал, пока они разговаривали. Подошел ближе к барной стойке и положил на нее локоть – нашел, наконец, опору. А сам оглядывался по сторонам, улыбался неизвестному прохожему или себе в уме. Потом застыл. Напрячься как будто не мог, но пытался. Взгляд оставался томным.

К ним подошла Альбина Ивановна, которая курировала этот семинар. Она была в жгуче розовом платье в обтяжку. Вырез на груди не был нужен. Тонкая ткань и так хорошо ее демонстрировала, даже соски торчали. Если женщина и носила бюстгальтер, то бесшовный.

– Доброе утро, – Альба приподняла правую ногу носком верх, уткнувшись каблуком в трещину между плитками.

– Здравствуйте, – встрепенулась Саша и сразу застыдилась свежих пятен от кофе, на которые никто не обращал внимания.

Преподаватель искала взгляд Золотова, а тот блуждал в просторах его миражей или чего-то еще. Саша и за него испытывала стыд.

– Молодцы, что пришли, – сказала Альбина Ивановна якобы всем, а смотрела только на новенького, играя всей мимикой: от бровей до уголков губ. – Если честно, сомневалась, что вы явитесь.

Парень перевел на нее туманные глаза, в которых краснели и разбухали сосуды. Сконцентрировал внимание усилием воли, но не на лице, а на груди. Женщина это заметила, и ей это понравилось. Саша приревновала и глянула на себя – Сафронов верно подметил ее дощатость вчера. Сам он ухмылялся и тоже глазел на прелести Альбы.