Попаданка для дракона

Вот тут я встревожилась не на шутку. Он старый, а в лесу водится зверье и выжлы. Пусть у него есть огонь, но ведь им надо еще успеть воспользоваться.

К вечеру я уже места себе не находила. Взяла с собой нож, мешочек с лекарственными травами и отправилась на поиски. Так глупо, наивно, по-детски полагая, что сумею найти его в бескрайнем лесу. Спустилась к реке, прошла по всем любимым местам Оллина, даже на болота завернула.

Все в пустую. Ни следов, ни признаков того, что он тут был.

Следопыт из меня никакой — я только-только начала осваиваться в лесу и боялась сходить с привычных троп.

Кричать, звать его по имени — опасно. Первое чему меня учил Оллин — лес любит тишину, а те, кто шумят, непременно привлекают внимание непрошенных гостей.

Вскоре под каждым кустом мне начали мерещиться зловещие тени, сотни глаз, кровожадно наблюдавших за каждым моим движением. Мне стало страшно. Настолько, что до избушки я бежала сломя голову.

Зачем я сунулась в лес? Какой от меня толк? Оллин, наверняка, вернулся домой и не понимает, куда я пропала.

Я побежала еще быстрее, ругая себя последними словами и не оглядываясь. Потому что было жутко, потому что за спиной могла оказать выжла или голодный волк.

Увы, домик встретил меня темными глазницами окон и пустотой внутри. Мой пожилой сосед так и не вернулся.

Все, что мне оставалось — это ждать и надеяться, что с ним все в порядке.

Время тянулось угнетающе медленно. Прошёл день, второй, третий, а я все еще была одна. В глуши леса, в маленьком полуразваленном доме.

На ночь я запиралась на все засовы и, свернувшись калачиком под тонким одеялом тревожно прислушивалась к тому, что происходило снаружи.

Где-то близко после удачной охоты ухала сова, волчья стая пела песни нарастающей луне, порой у крыльца раздавалось недовольное ворчание росомахи.

Иногда мне чудились шаги за дверью, тяжелое дыхание и скрежет когтями по брёвнам. Тогда я тихо сползала на пол, забивалась под кровать и, сжимая в потных ладонях деревянную рукоятку старенького ножа, ждала рассвета.

На пятый день мне стало совсем страшно и одиноко. Я готова была шарахаться от любой тени, и скрип веток по окну казался зловещим предзнаменованием. Хоть бы собачка дома была или кот. Да хоть коза! И-то не так страшно.

Вдобавок начались дожди, и мне приходилось бегать с ведрами, мисками и баночками. Старая крыша совсем прогнила, и вода капала с потолка, звонко отбивая дробь по скрипучему полу. Теперь в доме пахло сыростью, мхом и лежалыми тряпками.

Холодно и сыро. Надо было протопить, пока плесень по углам не разрослась, но бела в том, что огнем у нас заведовал Оллин.

В углу комнаты-кухни был сложен очаг, и я как-то раз попыталась его разжечь. Принесла из сарая сухого хвороста, разожгла огонь…и чуть не померла.