Попаданка на 30 дней

Просто так простые жители, которые выходили на улицу, чтобы проводить Джарума Третьего в последний путь, могли знать, где правитель какого хааспата.

Когда мы с Великим подошли к ожидающей нас свите, я получила неприязненный взгляд Падмы, однако она улыбнулась и склонилась перед Рейтаном. Падма встала слева от Великого, в то время как я — справа, после чего прозвучал звук, похожий утробный рык, из огромного изогнутого рога и процессия двинулась.

Ворота дворца распахнулись. Процессия была пешей, даже Великие ехали не в повозке, а шли пешком, выражая свою беспомощность перед сокрушительной силой смерти.

Гроб с телом был впереди, его держали на носилках с балдахином, а вокруг него плакали женщины: как я поняла наложницы, жены и сестры. По улицам выстроились жители: кто-то плакал, другие просто склонялись и поднимали ладони вверх. Колокольчики звенели не только на нарядах девушек, но и в толпе, и в храме: они трелью разносились на многие мили и делали происходящее чем-то поистине важным, заставляли проникнуться атмосферой не только общей скорби, но и начала загробной жизни для ушедшего.

И я в который раз задумалась, что сделали эти бедные жители, за что боги решили их так жестоко наказать? За молчание? Но о чем они так тщательно молчат? Или забыли?

Ворота города открылись, выпуская процессию в пустыню.

Здесь был погребальный алтарь. Наги из караула выстроились дугой для защиты в случае нападения эйфинов. Тело Великого положили на алтарь, после чего храмовник в белой рясе, а это был скорее всего он, поднес факел к телу. Языки пламени быстро распространились по сложенным для погребального костра ветвям, после чего алтарь полностью поглотил огонь. Я отвернулась, не желая смотреть, и прикрыла глаза.

— Пусть пески пустыни примут прах Джарума Третьего, Великого Эрхаата, пятого хааспата Амитана!

Все Великие, а их осталось семь, включая нынешнего амита, вышли вперед и подняли ладони вверх в знак почтения и прощания. Амит был пожилым мужчиной, но при этом выглядел крепким, уверенным в себе. Его седые волосы обхватывал золотой венец, а на руках были необычные наручи: будто деревянные.

Наступили минуты молчания. Было слышно лишь ветер, гулявший по пустыне, и он мне не нравился. Я словно слышала другие звуки в песках.

Опасные, заставляющие меня инстинктивно отступить.

Я случайно наступила на ногу Падме, она шикнула на меня, но молчания не нарушила. Я с ужасом пригляделась к барханам и скорее не увидела, а инстинктивно почувствовала движение — возможно, благодаря новой магии.

— Эйфины, — прошептала я и, осознав, что права, уже громче крикнула: — Эйфины!

Мой голос прорезал тишину. Великие резко обернулись сначала ко мне, после чего посмотрели вперед. Ушли несколько секунд на то, чтобы понять — я права.