Зловещий трофей

Весной сорок третьего погиб.

— Точно. Так вот Хлынов мне его напомнил. Такой же деловой, обстоятельный. И в то же время простецкий, душевный, от земли. А ты что о нем думаешь?

— И мне он глянулся, — пожал плечами Старцев. — Наш, свойский, фронтовой…

Да, Федор Поликарпович Хлынов оставил о себе неплохое впечатление. Офицер, хорошо знающий военное дело, разведчик. Командовал взводом, служил в полковой разведке, затем стал помощником командира разведки дивизионной. Не раз ходил за линию фронта, имел боевые награды. Неоднократно ранен, лишился ноги. Отлично разбирался в технике. Скрытности в общении не проявил, не юлил, был искренен. Мрачнел только, когда беседа касалась пропажи его любимого детища — «Хорьха». Да оно и понятно. Во-первых, он вложил в его восстановление много сил и столько же собственной души. Во-вторых, будучи инвалидом, он рассчитывал на машину для нормального передвижения. Теперь же его снова ждали пара костылей, на которых далеко не уйдешь. Руки у него были мастеровые: в кожу пальцев навсегда въелась смазка, под неровными ногтями виднелись темные полоски. Да и одежка на нем была самая подходящая — рабочая, грязная, насквозь пропахшая маслом и бензином. Сыщики безо всяких расспросов понимали, что Хлынов самолично возился с этой несчастливой немецкой машиной. От начала и до конца. Потому и расстраивался, отвечая на вопросы о краже.

— …Черт меня угораздил в тот день оставить «Хорьх» на улице. Место в сарае задумал расчистить под него. Скоро осень — негоже технику под открытым небом хранить. Ну и поставил машину подальше, чтоб не мешала, — сокрушался он, сидя на скамейке. И погрозил кулаком в темную пустоту:

— А они, видать, следили, момент подходящий выбирали. Подустал я под вечер на одной ноге-то скакать, ну и отправился в дом чайку попить, поужинать. А они р-раз — и были таковы. Только и услышал, как мотор взревел, да хлопнула дверца.

— Мысли, предположения по угонщикам имеешь? — на всякий случай поинтересовался Старцев.

— Да разве ж угадаешь, кто позарился, — горестно отмахнулся Хлынов. — Покуда «Хорьх» разбитый на улице у ворот ожидал — даром никому не был нужен. Так, любопытные подходили, смотрели, да пацанва местная в нем игралась. А когда я его на колеса поставил, мотор подлечил, да борта подкрасил, так у многих глазки загорелись.

— Ты про соседей?

— Про них. Среди соседей моих разные люди имеются. Есть сугубо положительные, а есть такие, что оторви да выбрось…

* * *В Управление Старцев с Васильковым вернулись около полуночи. Уставшие и жутко голодные — в часы работы родной столовки они находились где-то на полпути между Баковкой и гаражом Московского горкома ВКП(б).

Сотрудники ждали двух майоров, чтобы определить план дальнейших действий на последующие дни.