Зловещий трофей

Март, апрель, май, июнь, июль — пять месяцев! Целых пять месяцев, Ваня!

— А вдруг? Чем черт не шутит? Вдруг никто не заметил, не залез, не догадался? И еще один момент. Знаешь, кто больше всех возмущался нашим интересом к «Хорьху»?

— Кто?

— Урусов. Александр Михайлович Урусов! Представляю его лицо, когда мы доложим о признаниях Пфеффера…

Друзья радостно обсуждали неожиданный поворот в оперативном расследовании до самого Владимира. В древнем русском городе они решили на полчаса задержаться, чтобы пообедать. Отыскав на окраине рабочую столовку, сыщики и водитель служебной «эмки» вымыли руки и встали в очередь на раздаче.

Водки в столовой не предлагали. Но они не расстроились: с удовольствием похлебали густые щи, съели кашу на мясном бульоне и выпили по стакану чая.

А когда машина снова побежала в сторону столицы, двух майоров сморил крепкий сон…

* * *— Вот и повстречались мы с целым немецким генералом, — проснувшись и поглядев в окно, сказал Старцев.

Васильков потянулся, зевнул.

— С бывшим генералом, — уточнил он. — Где мы?

— Богородск[16] миновали, — откликнулся с переднего сиденья водитель. — Через полчасика будет Москва.

Сыщики закурили, чтобы побыстрее отогнать остатки сна.

— Да, ты прав: с бывшим, — поправил стоявшую у дверки трость Иван. — Таким важным себя ощущал, покуда при власти был, да при армии. А как дали по башке, так заплакал, на жалость начал давить. Папиросу вон попросил…

— Думаю, так бывает со всеми, кто мнит о себе слишком много, — вздохнул Сашка и вдруг засмеялся:

— А помнишь, как наш Кац едва полковника из немецкого тыла не приволок?

— Кац? Ах да! Конечно, помню! Интересно, где сейчас Мишка?

— Жив-здоров, слава богу, наш Михаил Ильич. Слышал, что поселился под Ленинградом.

— Отважный мужик.

— Это да. Я сначала за него побаивался, а потом… Ни разу не пожалел, что взял его в разведку.

— Еврей, что ли? — подивился водитель.

— Еще какой!

— Их разве в разведку брали?

— А чего ж не брать? — вступился за сослуживца-фронтовика Старцев. — Чем они хуже? Отличные солдаты, между прочим!

— Ну, не знаю…

* * *Евреев в полковую и дивизионную разведку брали с большой охотой. Во-первых, потому что идиш схож с немецким языком, и все евреи на фронте, считай, работали за переводчиков. Во-вторых, командование четко знало: еврей рук в бою не поднимет и к немцам ни за что не перебежит. Это вернейшая для него погибель."

"К попавшему в подразделение Василькова Мишке Кацу поначалу долго присматривались: не пьет ли, о чем рассказывает. Но Мишка по природе своей уродился хулиганистым, дерзким, если что — сразу давал отпор, да и пил наравне со всеми. В общем, легко вписался в дружный коллектив разведчиков.