Зловещий трофей

Поблагодарив Александра Михайловича за оказанную помощь, Старцев направился в рабочий кабинет. Сам же комиссар поспешил на совещание, которое пришлось перенести из-за поездки во 2‑е Управление НКГБ.

Все сотрудники группы находились на месте, ждали Ивана.

— Ну как? — встретил его Васильков.

На улице стояла жара, в кабинете было душно. Иван первым делом повесил свой пиджак на спинку стула, напился воды из чайника, подошел к окну, закурил.

— Встретились с подполковником контрразведки, которому 12 февраля в Будапеште передали раненых эсэсовцев, — начал он. — Нормальный мужик, деловой. И память неплохая — все события хорошо помнит. По его приказу в архиве нашли карточки военнопленных: Пфеффера и Фишера. Вот данные водителя, он разрешил их переписать…

Старцев вынул из кармана широких гражданских брюк блокнот, раскрыл последний исписанный лист, протянул товарищу.

Повернувшись к свету, тот начал читать:

— Франц Фишер, из поволжских немцев. Родился 1 марта 1909 года в Екатериненштадте Саратовской губернии…

Место рождения водителя тотчас вызвало недовольный гул:

— С-сука!

— Ну ни хрена себе!

— Взрастили гадину!

— Гнида продажная!. — роптали сыщики.

Васильков продолжил:

— Шарфюрер СС, водитель легковых и грузовых автомобилей при штабе 9‑го хорватского горного корпуса СС. Взят в плен в ночь на 12 февраля 1945 года в Будапеште при попытке прорыва из окружения.

В этой части карточки ничего нового не содержалось.

— И последнее, — объявил с подоконника Старцев. — Там к карточке была приклеена фотография этого подлеца.

— Где же она?! — воскликнул Егоров.

— Не гони лошадей, сейчас все объясню, — поморщился Иван, ломая окурок в жестяной банке. — Во-первых, фотография очень маленькая — ничего не разберешь. Во-вторых, эти карточки военнопленных, как и все остальные документы архива контрразведки, выносить за пределы Управления строжайше запрещено. Не дали. Даже погоны и авторитет Урусова не сработали. В общем, подполковник и в этом вопросе помог: отправил карточку в фотолабораторию и заказал дубликат фотографии большого формата, который по их внутренней инструкции уже не будет носить гриф секретности.

— Молоток! Вот это я понимаю! — не удержался от похвалы Егоров.

— Когда фото будет готово, он со своим посыльным переправит его в наше Управление. Так что, братцы-товарищи, ждем…

* * *Посыльного Управления контрразведки никто из группы Старцева так и не увидел. Минут через пятьдесят в рабочий кабинет позвонил дежурный и сказал, что расписался за какой-то пакет, доставленный незнакомым лейтенантом. Позабыв о больной ноге, Иван Харитонович сам сорвался из кабинета…

Вернулся он, сильно хромая и неся в руке опечатанный сургучом пакет серо-коричневого цвета.