Порожденная грехом. Часть 2

Быть может, даже красивее, чем итальянская принцесса.

Я бросил на него сомневающийся взгляд.

Он пожал плечами.

— Возможно, не красивее. Но они бы подошли.

Я подошел к Гуннару и похлопал его по плечу.

— Спасибо. Но дело не только в ее внешности. Марселла королева, и я не подозревал, что нуждаюсь в ней в своей в жизни. Нет никого, кого бы я хотел, чтобы меня водили за яйца. — я взглянул на хижину и заметил три головы, наблюдающие за нами через заляпанные грязью окна. Готов поспорить, что у каждого из этих парней в руке был пистолет. — Грэй там?

— Внизу по склону есть небольшой ручей. Он ходит туда, когда ему нужно подумать. — Гуннар остановил меня, положив руку на плечо. — Мальчик потерял не только отца, но и брата.

— Он не потерял меня.

— До нескольких минут назад он этого не знал и, возможно, до сих пор не знает. Ты можешь быть его врагом. Может, я дурак, раз думаю, что ты не мой враг тоже.

— Я не твой враг, Гуннар, и уж точно не враг Грея.

— Тогда скажи ему. Пацан потерян.

Я подавил чувство вины. Мои решения повлияли не только на меня. Они повлияли и на Грея.

— Убедись, что эти парни не проделают дыру в моей башке, хорошо?

Я спустился вниз по неровной тропинке, пробираясь через лес, следуя за звуком журчащей воды. Грей сидел на массивном камне, курил и смотрел вниз на поток.

Грей не поднимал глаз, хотя, должно быть, услышал мои шаги. Однако его плечи напряглись. С близкого расстояния он выглядел изможденным, будто сильно похудел за те несколько дней, что мы не виделись.

Я остановился рядом с ним, сначала ничего не говоря. Мне хотелось, чтобы он начал этот разговор, чтобы мне было легче вступить в него. В этот раз я вел себя как трус, но чувство вины всегда заставляло меня чувствовать себя неловко.

В конце концов я прочистил горло. Грей отбросил сигарету. Он выглядел старше, чем я его помнил, и на его левой щеке виднелся свежий порез.

— Ничего не скажешь? — спросил я.

Все еще ничего.

— Может, объяснишь, почему хотел убить меня, отправив по заминированной дорожке?

Я должен признать, что мне было чертовски больно думать, что Грей хотел моей смерти, что он ненавидит меня настолько, что хочет видеть, как меня разрывает на части мина-ловушка. Возможно, я не должен удивляться.

— Поклянись, что не убивал нашего отца, — прошептал он.

— Он был твоим отцом, и не очень хорошим.

Глаза Грея расширились от осознания.

— Ты действительно убил его! — он поднялся на ноги и толкнул меня в грудь, заставив отступить на шаг назад. — Ты убил нашего отца!

Я поднял руки. У меня не было ни малейшего желания драться с Греем.

— Он не был тем человеком, каким мы оба хотели его видеть.

— И что? Он принял и вырастил тебя, а ты предал и убил его.

— Мать вырастила нас, а Эрл сделал нас частью «Тартара».