Порванная струна

А может быть, просто увидел во сне – теперь это уже не играло никакой роли.

Он окликнул ее:

– Девушка, посмотрите, кажется, я сбил собаку. По-моему, она еще жива.

– Собаку? – Она подняла на него большие растерянные глаза, и в них мелькнуло сострадание.

– Да, собаку, – торопливо повторил он, стараясь суетливым испугом придать достоверности своим словам. – Вот, посмотрите, я положил ее сюда, чтобы она не окоченела. Как вам кажется, она еще жива?

Не раздумывая, влекомая простой человеческой жалостью, девушка шагнула к раскрытым дверцам пикапа, заглянула внутрь…

– Где собака? – произнесла она удивленно, а он тем временем быстро достал приготовленный заранее платок, пропитанный хлороформом, подошел к девушке сзади и чуть сбоку, словно собираясь показать ей раненое животное, наклонился и прижал платок к ее лицу.

Она забилась, пытаясь вырваться, замотала головой, попробовала закричать – но платок не позволял ей издать ни звука, а сильные чужие руки сжимали как тиски… Она ударила вслепую локтем, не причинив боли, еще несколько раз дернулась. Вязкое облако хлороформа окутало ее сознание, голова закружилась, все вокруг стало каким-то грязно-розовым, и девушка обмякла. Тогда он осторожно и нежно, стараясь не ушибить, не оцарапать свою драгоценную ношу, уложил ее на сложенное вдвое клетчатое одеяло, которым заранее застелил дно пикапа. Заклеил рот пластырем. Руки и ноги связал двумя шарфами – если она придет в себя раньше времени, не сможет ни закричать, ни вырваться. Что-то еще он должен был сделать… Оглядевшись, он увидел в грязи возле задних колес пикапа футляр со скрипкой. Наклонился, поднял его и положил рядом со своей пленницей.

Соня пришла в себя и тут же пожалела об этом: мир встретил ее приступом тошноты и невыносимого головокружения. Стены, пол и потолок менялись местами в темпе шотландской джиги. Тошнота накатила новой волной. Рот был заклеен какой-то липкой дрянью, Соня замычала и замотала головой, чтобы привлечь к себе внимание. В поле ее зрения показался невысокий молодой человек со смутно знакомым лицом. Одет был молодой человек неприметно, во что-то темно-серое, а может, это у Сони перед глазами все было мрачно. Правильно истолковав ее мычание, он отодрал пластырь – между прочим, было очень больно, – и Соню тут же вырвало. Как ни скверно она себя чувствовала, увидев, что при этом почти все попало на его ботинки, Соня испытала злорадное удовлетворение.

После этого немного полегчало, и девушка огляделась. Она сидела на металлическом стуле посреди очень запущенного служебного помещения. Руки у нее были связаны за спиной, ноги привязаны к ножкам стула. Окна в комнате были закрыты плотными шторами. Под потолком горела одинокая лампочка в дешевом металлическом абажуре.