Порванная струна

В помещение вошел низкорослый сутулый человек с длинными, как у гориллы, руками. Вообще он был очень похож на обезьяну: кривые ноги, низкий лоб, лицо, заросшее черной щетиной почти до самых глаз, и сами эти глазки – маленькие, глубоко посаженные, горящие злобным огнем. Да, с таким человеком страшно столкнуться в недобрый час, особенно если на руках у тебя железные браслеты!

Разглядев его, я застыл, прижавшись к трубе, и даже старался почти не дышать. Ахмет удивленно огляделся по сторонам и достал из кармана плоскую коробочку переговорника. Щелкнув кнопкой вызова, он проговорил низким хриплым голосом:

– Толик-джан, ты что, пошутил, что меня здесь барашек ждет? Как не шутки? Нет здесь никого, я тебе говорю! Ты меня знаешь, я шутить не люблю. Дверь закрыта была, а в комнате его нет. Ты пришли ребят, Толик-джан. Тех, которые барашка здесь оставили, пускай они его ищут, смотрят, как он сбежать сумел. Говорю тебе, нет его здесь, мамой клянусь!"

"Ахмет напоследок матюгнулся и раздраженно выключил переговорник. Я лежал тихо, как мышь под веником, и ждал, как будут развиваться события, при этом от нечего делать смотрел прямо перед собой. И прямо перед собой я увидел проложенные вдоль стены электрические провода. Я смотрел на эти провода, и у меня в голове начал зреть план. Просто удивительно, как я раньше об этом не догадался.

В это время дверь снова лязгнула и распахнулась. На пороге появился мой старый знакомый Жеребец. Удивленно оглядев комнату, он спросил Ахмета:

– Ты когда пришел, дверь была заперта?

– Заперта, – подтвердил Ахмет, как хриплое эхо. – А ты этого барана где оставил?

– Да вот сюда браслетом пристегнул. – Жеребец подошел к трубе и в растерянной задумчивости стал ее разглядывать.

Я лежал наверху ни жив ни мертв и даже задержал дыхание. Ахмет тоже подошел к трубе, осмотрел ее, нагнулся и обследовал пол рядом с трубой – должно быть, искал опилки, решил, что я чем-то перепилил наручники. Потом он пожал плечами, задрал голову, посмотрел, как труба идет до потолка. Как и любому нормальному человеку, ему не пришло в голову, что там можно спрятаться. Повернувшись к Жеребцу, он сказал:

– Сева-джан, хреново же ты его пристегнул!

Ага, значит, Жеребца зовут Севой. Хотя мне в общем-то по барабану.

– Хорошо я его пристегнул, – обиделся Сева-Жеребец, – и браслеты отличные, штатовские. Просто парень больно уж ловок. Мне с самого начала показалось, что он профи.

– Даже если он сумел наручники отстегнуть, – проворчал Ахмет, – как он мимо охраны прошел? Я сейчас проходил, видел – возле поста Лом околачивается, он не пропустил бы постороннего.

– Может, он через второй этаж выбрался, через запасной выход? – предположил Сева. – Там никого сейчас нету.

– Откуда, Сева-джан, он про этот выход знает?

– Ну, он же профи.