Порванная струна

Второй оказался умнее (или трусливее) и с истошным криком «Шаман!» бросился прочь по коридору. Это ему, однако, не помогло: Шаман в два прыжка нагнал его, свалил на пол простейшей подсечкой и, взяв на болевой прием, негромко спросил:

– Жить хочешь?

У «быка» не было сил ответить, и он только испуганно кивнул.

– Где Палыч? – задал Шаман свой второй вопрос.

– На… на четвертом, офис четыреста четыре, – проблеял парень, обретя дар речи.

– Молодец! – одобрил Шаман и отключил разговорчивого бойца легким ударом в кадык.

Остальные участники группы взяли под контроль лестничные проемы, чтобы подстраховаться от неожиданностей, а Шаман отправился на четвертый этаж.

Пал Палыч выработанным за долгие годы звериным чутьем почувствовал опасность. Он вызвал телохранителя, осведомился о том, куда пропал Вован. Услышав, что тот отправился проверить охрану и уже минут пять не отвечает, Палыч грязно выругался, положил перед собой на стол старый, проверенный во многих переделках «борхерд-люгер», приказал телохранителю с автоматом не спускать глаз с дверей и приготовился к встрече с неизвестностью.

Пал Палыч понимал, что если уж какой-то гад решился поднять на него руку, то это гад достаточно серьезный. Как и все люди, достигшие значительного положения в темном и страшном мире, который благовоспитанные бизнесмены называют силовыми структурами и стараются не поминать к ночи, Палыч обладал ценным качеством характера: в критические минуты, в обстановке опасности и смертельного риска он становился вдесятеро собраннее, сильнее и энергичнее.

Вот и сейчас все его чувства обострились, он был напряжен и готов к удару, как кобра перед прыжком. Заметив, что его телохранитель подозрительно бегает глазами и наверняка прикидывает шансы дать деру, Пал Палыч так рявкнул на него, что парень опомнился и понял: хозяин страшнее любого неизвестного врага и в случае чего не оставит ему шансов на спасение, поэтому безопаснее выполнять свой служебный долг.

Минуты текли в страшной напряженной тишине. Время невыносимо сгустилось. Палец охранника затек на спусковом крючке автомата, нервы его были предельно напряжены, он готов был стрелять по любому случайно шевельнувшемуся от сквозняка листку бумаги.

Минуты текли, и ничего не происходило.

«Может, ложная тревога? – думал боец с надеждой. – Сейчас появится Вован и скажет: «Все в порядке, никаких посторонних, у Косого рация сломалась»…»

Но в глубине души он прекрасно понимал, что о таком исходе не приходится и мечтать."

"Дверь приемной чуть слышно скрипнула, и охранник тут же выпустил в направлении звука длинную очередь, показавшуюся в напряженной тишине ожидания совершенно оглушительной.