После

Интересно, когда я в последний раз пил настоящий кофе? Если считать настоящим растворимый, то лет пять назад, натащили тогда его в город во множестве, в герметичных банках, завалявшихся на уцелевшем складе. А так цикорий, который мне сейчас Базиль и сварит. Но зовем мы его «кофе». То ли по инерции с былых времен, тогда тоже такой продавался, сверху «кофе» написано, а ниже маленькими буквами «цикориевый», а может быть, просто хочется думать, что вот у нас и кофе есть, совсем жизнь почти что нормальная. За второе голосую.

Базиль быстро сварил турку кофе, перелил в чашку и принес ее мне на маленьком блюдце, выставив рядом фаянсовую сахарницу с цветочками.

— Сколько с меня?

— Да вы что, не надо денег.

— Сколько? — повторил я.

— Тридцать копеек.

Я отсчитал, сколько сказано, высыпал ему в ладонь. Не надо, лишнее это все.

Да, цикорий как цикорий, но все равно приятно. Может быть, самому купить? Вроде бы видел в магазине пачки.

Мужская компания говорила негромко, а та, что с женщинами, смеялась постоянно. Там крепкий такой круглоголовый мужик в черном свитере все какие-то байки рассказывал, но я не вслушивался, больше оглядывался.

Да, создало местное купечество себе какой-то личный мирок. Общество, не сдерживаемое рукой советской власти, все равно расслаивается. Впрочем, оно и раньше расслаивалось, при этой самой советской власти, просто по другим принципам. Начальники в одну сторону, «работники советской торговли» в другую, ну, а масса — в третью. Теперь просто принципы чуть изменились.

Повар ровно через десять минут и подошел, как обещал. Сел за стол напротив меня со стаканом холодной воды, спросил:

— О чем вы поговорить хотели?

— Вы шестерых людей отсюда отвезли на платформу к мотовозу.

— Я выложил портреты. — Среди них вот эти еще были.

— Да, было такое, — сразу же ответил он. — А в чем преступление?

— Ни в чем. Отвезли и правильно сделали. Мы людей этих ищем, вот поэтому у меня вопросы. Они же здесь два дня в ресторане сидели до этого, верно?

— Верно, почти не выходили.

— С кем-нибудь из местных общались?

— Тут лучше у Базиля спросить, я же на кухне все время.

— А рафик ваш?

— Гостиничный. Или ресторанный. Продукты возим, белье из стирки и все прочее.

— Они по пути о чем-нибудь разговаривали?

— Ну… вроде бы.

— Он задумался. — Так всего не припомню, хоть и прислушивался…

— А почему прислушивались?

— Да какие-то они такие… — Он сделал неопределенный жест. — Бандиты они, короче. Неприятно рядом с ними. Поэтому и так… настороже был.

— И что-нибудь из разговоров запомнилось?

— Да. Они собирались встречаться с каким-то Монголом, это кличка, как я понял, и идти в «Сказку».

— «Сказку»?

— Это бордель в Вышнем, про него все слышали. И даже казино.

— А Монгол кто такой?

— Тут ничего не скажу, не знаю.