После

Хорошо, поработаю, я пока мало что сделал тут, только начал, можно сказать. Спросил у него, куда людей устроили, тех, что я привез. Он дал адрес общежития золотошвейной фабрики на Лермонтова. Заглянул к операм, спросил, когда те планируют допрашивать новых. Оказалось, что допрашивать будут другие, но Сеня позвонил кому-то и сказал, что тем всем на завтра с утра назначили явиться.

— Да, мужики, начальник сказал нам вместе работать, — добавил я многозначительно. — Так что не отвяжетесь. И еще вопрос: сеанс связи с Грязовцом как-то можно устроить?

— Напиши где и кто нужен, организуем, — Сеня протянул блокнот и карандаш.

Я вписал данные своего бывшего начальника, спросил, как доехать до Лермонтова, после чего попрощался и пошел на выход. Оказалось, что рядом с Дзержинского, а ту улицу я уже знаю.

Сделал все же небольшой крюк на Торговые ряды, зашел в «мародерский». Магазин длинный, полутемный, барахла всякого, нужного и умеренно нужного, навалено много. От одежды до инструмента, от мыла и старых духов до эмалированных ведер и цинковых корыт. Начищенный медный таз с длинной ручкой, который для варки варенья, особенно внимание привлекал, висел посреди всего как медаль.

А в дальнем углу велосипедов с десяток. Кстати, для Торжка вполне неплохо, тут многие катаются, как я видел. Город маленький, всюду недалеко, а на велике так и вовсе мигом получается.

Там же без особого удивления нашел Гену, того самого, что мне «пырзика» продал. Гена перекладывал товар на полке.

— О, как дела? — оживился он, увидев меня. — С машиной что-то?

— Не, просто лезвия нужны, бриться нечем будет скоро.

— Вот я и не бреюсь, — усмехнулся он. — Лиз, посмотри, где у нас лезвия, — окликнул он совсем молодую, лет четырнадцати, девчонку, одетую на удивление «модно» по нынешним временам.

Наверняка «мародерская дочка», батя обновки возит.

— Какие?

— Для бритья. Еще что-нибудь надо? — спросил он у меня.

— «Спутник» есть, — девчонка выложила маленькую пачку на прилавок. — И польские, вот такие, «Полисильвер», — рядом с белой пачкой легла еще одна, желтоватая с черной полосой.

— Ты гля, дефицит. — Я взял польские. — Сколько стоит?

— «Спутник» по пять, польские по восемь.

М-да. До Этого Самого «Спутник» рубль стоил, а «Нева» так и вовсе двадцать пять копеек.

Про «Полисильвер» не помню, но меньше двух рублей точно. Ладно. Возьму, пока вообще в продаже есть и деньги водятся.

— Дай, милая, мне четыре пачки «Спутника», — я выложил два червонца.

— Сейчас. — Она снова метнулась к прилавку и вернулась с остальными. — Пожалуйста.

— Вот и спасибо. — Я убрал лезвия в карман. — Как нога, Ген?"

"— Да никак, нет ее, — засмеялся он. — Лучше. Видишь, прыгаю тут помаленьку. Ты оглядись, может, еще что-то нужно. Про половину вещей люди и забыть успели.