Алёнушка для босса (СИ)

Медсестра вежливо исчезает за дверью, а моя Алиса с детской непосредственностью садится прямо на пол перед бабушкиной коляской и с большим воодушевлением спрашивает:

- Ба, а что тебе там интелесного показвали?

- Много всего показывали, Лисeнок, много всего, - уклончиво говорит она вроде бы в шутливом тоне, но при этом вздыхает с растерянной полуулыбкой. Как будто думала, что под ногами пропасть, а обнаружила крепкий прозрачный мост. - Такого и словами не передать.

- Ну ба-а, ну, ласкажи-и-и... - канючит малышка и делает обиженную гримасу. - Почему тебе во сне много показвали, а мне всегда только зелeного фокусника-папу? Так нечесна!.

.

Сама не пойму, почему, но у меня вдруг перехватывает дыхание. С одной стороны моя фантазeрка Алиса вроде бы болтает свои обычные детские глупости, а бабушка ей поддакивает. Но с другой...

- Алeнушка, - отвлекает она меня от странных мыслей, - а твой... м-м... жених-то, Василий, с вами пришел?

- Да, - озадаченно киваю я. - Он в коридоре ждет. А что?

- Позови его, внученька.

Бояров входит с отстраненным видом человека, который находится в палате только из вежливого уважения к старому больному человеку.

Спина прямая, на губах приятная улыбка, взгляд ровный.

Но я уже научилась распознавать в его расслабленно-непринужденных манерах реальное настроение. И сейчас вижу, что он не хочет здесь находиться. Бабушка его напрягает своим вниманием. Да еще и смотрит на него с таким сожалением, что мне становится не по себе. Что она задумала?

- Здравствуй, Василий, - говорит ему с усилием.

Бояров останавливается чуть поодаль.

- Здравствуйте, Вера Ильинична. Как вы себя чувствуете?

- Потихоньку иду на поправку. Но не будем об этом сейчас. Я сказать тебе хотела.

.. - она умолкает, пожевывая морщинистые губы в попытке найти нужные слова.

- Что сказать? - настороженно интересуется Бояров, перестав изображать улыбающийся манекен. Бросает на меня быстрый взгляд, проверяя мое настроение, и снова смотрит на бабушку. Заметно спокойнее.

- Виновата я перед тобой, Вася. Давно виновата. Забраковала однажды без суда и без следствия, плохой компанией для своей осиротевшей внучки посчитала. Прогнала тебя, оговорила перед ней, хотела уберечь. Ты прости меня.

- Вера Ильинична... - натянуто начинает Бояров, но она перебивает неожиданно окрепшим голосом:

- Виновата, не спорь! И сейчас я очень жалею об этом.

А уж прощать ли меня за то, что развела вас и судьбы исковеркала, решать тебе, - припечатывает бабушка. А затем сурово, словно гордый североамериканский индеец, добавляет: - Я всe сказала.

Наступает тишина. Только она такая напряженная, что хоть ножом еe режь, как масло. Бояров и моя бабушка так и сверлят друг друга взглядами исподлобья, а стою между ними в полной растерянности и не знаю, что делать... и делать ли вообще.