Алёнушка для босса (СИ)

- Думаешь, я тогда наклюкалась до потери памяти? Как какая-нибудь глупенькая студентка?

- Ну да, - подтверждает Бояров, поглаживая меня по спине. - А что мне еще думать? Ты была в трудной ситуации и не особо себя контролировала. Мне хотелось просто и откровенно поговорить после разборок, успокоить тебя и утешить, но всe пошло не по плану... - Между нами повисает длинная пауза, и я чувствую на виске щекочущее прикосновение его губ. - Я не смог устоять, когда ты была со мной такая инициативная, податливая и страстная...

- Господи... этого не может быть! Я не верю! - слышу свой собственный беспомощный стон и зажмуриваюсь.

От перенапряжения меня начинает мелко трясти.

У меня ведь действительно остались об упомянутом пикантном случае кое-какие отрывочные яркие воспоминания. Но я всегда была уверена, что ту сумасшедшую восхитительную близость мне подарил Красавин, и отметала любые сомнения... ведь именно после этого я решила, что хочу с ним жить и переехала к нему окончательно!

Правда, долго моё счастье не продлилось.

Как только Лeшка узнал про мою беременность, то с такой настойчивостью начал уговаривать избавиться от ребенка, что шокировал до ужаса.

А розовые очки по его поводу слетели с меня в одну секунду. И разбились.

Встревоженный голос Боярова спрашивает над моей головой:

- Как ты себя чувствуешь? Ты вся дрожишь.

Он держит меня, не позволяя упасть. И приятные тихие интонации его голоса вспышкой воскрешают в моей памяти другое мгновение из прошлого, когда я...

...дрожала и выгибалась в сильных руках от умопомрачительного блаженства. Оно обрушивалось на меня словно волны цунами, одна за другой, и в конце концов я почувствовала себя единым целым со всем миром.

.. а ещё с тем, кто прижимал меня к себе так властно, крепко, но вместе с тем удивительно бережно. И его шепот проникал в самую душу:

- Ты вся дрожишь, девочка моя! Забудь о плохом и думай обо мне... Думай только обо мне... и о нас... Если ты захочешь, мы всегда будем вместе..."

"С каждым его словом внутри разливался горячий пульсирующий жар.

Я затуманенно подумала тогда, что мы совершенно забыли о предохранении. Но мне было так хорошо, так невероятно гармонично и прекрасно в объятиях любимого, что это казалось совершенно неважным и незначительным.

Ведь если что-то пойдет не так, он всегда будет со мной. Мы всегда будем вместе. Он сам так сказал.

Способность рассуждать ясно никак не возвращалась, и все, до чего я додумалась, так это спросить:

- Не боишься стать папочкой?..

Он замер, баюкая меня в бархатном полумраке, а затем усмехнулся:

- Нет. С тобой я готов стать кем угодно. Я боюсь другого.

- Чего именно?

- Что ты опять начнешь меня игнорить.

Эта фраза вдруг всплывает в памяти так отчетливо и ярко, что выворачивает всe сознание наизнанку.