Алёнушка для босса (СИ)

А Красавин что делал в ближайшие дни потом, помнишь?

- Помню... Он увяз в долгах и начал психовать. Злился, что я слишком долго не в настроении... уделять ему время. Мы несколько раз сильно ссорились, а потом он узнал о моей беременности и ушeл. Из-за того, что я отказалась избавиться от ребенка.

- Вот как... - задумчиво тянет Бояров. Он вдруг вздыхает и так сильно сжимает меня, что я ойкаю. - Извини, это случайно.

- Ничего страшного, - бормочу я и вдруг громко чихаю.

- Эй, да ты замерзла! Идем к тебе.

- Там Алиса спит и...

- Ничего, я умею вести себя тихо. Не брыкайся, - Бояров подхватывает меня за бедра и несет вверх по лестнице удивленным столбиком.

Глава 20. Сон наяву

Никогда не думала, что мужчина может двигаться так спокойно и бесшумно с приличной ношей на руках. Бояров заносит меня в прихожую тихо, словно мускулистый книжный индеец. Его шагов вообще не слышно, как будто вместо ботинок они и впрямь обуты в мягкие мокасины.

Он еще и смотреть мне в глаза умудряется, не спотыкаясь.

- Как это у тебя получается? - спрашиваю шепотом, пока он ловко разувается стоя.

В полумраке прихожей виден легкий блеск его белозубой усмешки.

- Ловкость ног, и никакого мошенничества. Где у тебя кухня?

Я молча тыкаю пальцем дальше по коридору, и наше странное перемещение продолжается. Брыкаться и требовать, чтобы меня поставили на пол, слишком опасно - вдруг Ванька или Алиса проснутся. Да и нет в этом ничего такого, чтобы сопротивляться от души. Просто очень странно... и очень приятно.

Потому что Бояров так смотрит на меня, как будто ничего ценнее в своих руках сроду не носил.

- Посиди пока здесь, проинспектирую твои припасы, - нагло распоряжается он, устроив меня на кухонную табуретку, и включает свет.

- Ты почему в плаще? Это же неудобно!"

"Не дожидаясь моего ответа, он сдергивает с меня уличную одежду и застывает на месте. Взгляд ярких серо-голубых глаз буквально прикипает к тоненькой сорочке из полиэстера.

Я вспыхиваю. Хотя чего так стесняться, не голая же, да и не девочка...

- Плед, - говорю неловко, указывая на противоположный край кухонного диванчика.

Бояров передает мне любимое клетчатое одеяльце дочки почти на автомате и не спускает глаз до тех пор, пока я не закутываюсь в ткань аж до самого горла.

Потом как-то иронически усмехается и качает головой, будто потешаясь сам над собой.

- Сделаю нам чай.

Он принимается хозяйничать с такой уверенностью в своем праве делать это, что у меня даже мысли не возникает возразить. И только когда по кухне разносится аромат моего любимого черного чая с бергамотом, до меня доходит происходящая несуразица.

- Не надо, я сама...

- Цыц, - бессовестно шикает Бояров. - И никаких «сама», а то вдруг ложку уронишь и детишек разбудишь. Пей.