Последняя буква Севера. Книга вторая

Ник умудряется шутить о самых болезненных вещах с таким беззаботным выражением на лице, что невозможно сказать, насколько сложно ему это делать. Но каждый раз его черный юмор срабатывает, и парни тихо усмехаются.

– Олли, у нас с тобой много претензий друг к другу, и это личное. – Взяв деньги, Джейк поднимается и пересекает гримерку, чтобы протянуть Оливеру несколько двадцаток. – Я хочу, чтобы мы с тобой могли разграничивать личное и отношения в группе.

Мельком глянув на деньги в руке Джейка, Олли коротко качает головой – считает, что не заслужил.

– Но с разграничением есть проблема. Как друг, я хочу дать тебе по морде. Как член группы, я тоже хочу дать тебе по морде. Но я знаю, что если мы вчетвером продолжим работать вместе, то сможем добиться чего-то большего, чем это, – Джейк обводит взглядом крошечную гримерку, а затем опускает деньги на подлокотник дивана рядом с Оливером. – И я уверен, что гонорары у нас тоже будут больше. Просто надо делать то, что мы умеем и любим, как в самом начале. Если хочешь уйти, мы с парнями не станем держать тебя. Если хочешь остаться, то предстоит тяжелый разговор, где мы все вместе решим, хотим ли видеть тебя в группе. Я бы обсудил все сейчас, но у меня заканчивается терпение, и я могу сорваться. Так что в другой раз.

Джейк отдает Рэму и Нику деньги, а затем берет чехол от гитары.

– Пойдемте за инструментами.

Пересчитывая деньги, Ник, проходя мимо меня, замедляется, а затем коротко качает головой.

– Я думал, ты командный игрок, чикита.

Что ж, он мягко назвал меня предателем, но я его понимаю."

"Следом за ним идет Оливер, он останавливается напротив и, протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но в последний момент отводит ладонь и бегло проводит пальцами по волосам.

– Прости, Мик, – тихо бросает он прежде, чем выйти за дверь.

Рэм подталкивает Эрин и, выходя, не говорит мне ни слова, даже не смотрит, и это очень непохоже на Рэма – на деле оказалось, что его гнев переносить даже легче, чем тяжелое молчание.

– Пойдем, Микаэла, – зовет Джейк.

Больше всего я боюсь, когда Элфорд так спокоен. В его злости есть что-то холодное, почти ледяное. Механическое. Перед глазами всплывает момент в ванной, когда Джейк затолкнул туда Оливера и со спокойствием хирурга обливал друга холодной водой, а затем разбил нос.

За все время разговора парней в гримерке Джейк ни разу не взглянул на меня. Он не сказал ни слова, когда закинул на плечо ремень гитары, взял меня за руку и вывел из клуба. Он не сказал ни слова, когда мы сели в машину, и он завел двигатель.

Я только сейчас замечаю, что до сих пор крепко сжимаю в ладони его телефон, поэтому осторожно кладу его на приборную панель.