Последняя жертва

— Это то, что люди будут ожидать от вспыльчивого парня, возможно-все-еще Стригоя, верно?

— Ты тоже ожидала, что он придет освободить тебя, — добавил Михаил, игриво.

— Особенно если учесть, как он боролся ради тебя на прошлой неделе.

На самом деле все подумают, что он спас тебя один.

Без нашей помощи.

Дмитрий ничего не сказал.

Его глаза, не прекращая тщательно изучать окрестности, также оценивали меня.

Он хотел удостовериться, что я была в порядке и не пострадала.

Он, казалось, испытывал облегчение от того, что я в порядке.

— Пошли, — наконец сказал Дмитрий.

— У нас мало времени.

Это было явным преуменьшением, но я неожиданно для себя поняла, что в ""гениальном"" плане моих друзей было кое-что, что неосознанно меня беспокоило."

"— Они никогда не поверят, что он смог сделать это в одиночку! — воскликнула я, поняв, куда клонит Михаил.

Они выставляли Дмитрия организатором этого побега.

Я указала на лежащих без сознания у наших ног стражей.

— Они видели ваши лица.

— Не совсем, — произнес новый голос.

— Не после маленькой амнезии, вызванной духом.

— К тому времени как они проснутся, единственным человеком, которого они вспомнят, будет этот неуравновешенный русский парень.

Без обид.

— Не принимается, — сказал Дмитрий, наблюдая, как Адриан вошел через дверь.

Я уставилась на них, стараясь не раскрыть рот от изумления.

Они стояли там вместе, два мужчины в моей жизни.

Адриан едва ли выглядел готовым вступить в рукопашную, но он был таким же напряженным и серьезным, как и другие стражи здесь.

Его прекрасные глаза были ясны и полны хитрости, я знала, на что они были способны, когда он действительно старался.

Вот тогда меня осенило: он не показывал никаких признаков опьянения.

Было ли то, что я недавно видела просто уловкой?

Или он заставил себя собраться? Так или иначе я чувствовала, как легкая усмешка медленно растягивалась на моем лице.

— Лисса солгала сегодня твоей матери, — сказала я

— Предположительно, ты должен валяться где-то пьяным.

Он наградил меня одной из своих циничных ухмылок.

— Ну, да, вероятно, это было бы более умной — и уж куда более приятной — вещью чем то, что происходит прямо сейчас.

И надеюсь, все именно так и думают.

— Нам нужно уходить, — сказал Дмитрий с нарастающим волнением.

Мы повернулись к нему.

Наше веселье исчезло.

То отношение, которое я заметила в Дмитрии, говорило, что он может сделать что угодно и всегда приведет нас к победе, и заставляло людей хотеть следовать за ним безоговорочно.

Выражение на лицах Михаила и Эдди — то, как они быстро стали серьезными — показывало, что это именно то, что они чувствуют.

Для меня это тоже казалось естественным.