Последняя жертва

В общем-то магические кольца, защищающие Моройский Двор, в большинстве случаев изолировали меня от призраков, но сейчас они были мне нужны.

Призывать их, подпускать к себе было… ну скажем, опасно.

Но что-то говорило мне, что среди мятежных духов могла бы оказаться и королева, убитая в собственной постели.

Я не видела знакомых лиц среди этой группы, но не оставляла надежду.

""Татьяна,"" — пробормотала я, стараясь мысленно сосредоточится на лице умершей королевы.

""Татьяна.

Приди ко мне.""

Когда-то у меня легко получилось вызывать духа, моего друга Мэйсона, который был убит стригоем.

С Татьяной я не была близка, как с Мэйсоном, хотя связь определенно была.

В течении какого-то времени ничего не происходило.

Те же самые размытые лица циркулировали передо мной и я начала терять надежду.

Затем, неожиданно, она появилась.

Она стояла одетая в то, в чем была убита, в длинную ночную рубашку и одежда была в крови.

Ее цвета были приглушенными.

Мерцала, как плохо работающий экран телевизора.

Однако, корона на голове и королевская стать создавали все ту же величественную ауру вокруг нее.

Появившись, она не произнесла ни слова и ничего не сделала.

Она просто пристально посмотрела на меня, ее темный взгляд практически пронзал мою душу.

Клубок эмоций напрягся у меня в груди.

Вспыхнула внутренняя реакция, которая сопровождала меня при виде Татьяны — гнев и возмущение.

Затем, пришла удивительная волна сочувствия.

Ничья жизнь не должна заканчиваться таким образом.

Я колебалась, опасаясь, что стража услышат меня.

Так или иначе, у меня было ощущение, что громкость моего голоса не имеет значения, и никто из них не мог увидеть то, что видела я.

Я достала записку.

— Вы написали это? — выдохнула я.

— Это правда? — Она продолжала смотреть.

Призрак Мейсона вел себя аналогично.

Вызвать мертвого — это было одно, а общение с ними совсем другое дело.

— Я должна знать.

Если есть другой Драгомир, я найду его.

Не будем брать во внимание тот факт, что в моем положении, я не в состоянии найти кого-либо или что-либо.

— Но вы должны сказать мне.

Вы написали эту записку? Это правда?

Ответом мне был только пристальный взгляд.

Мое отчаяние росло и давление всех этих призраков начало вызывать головную боль.

Очевидно, мертвой, Татьяна была столь же раздражающей, как и при жизни.

Я уже собиралась вернуть свои барьеры назад и прогнать призраков, когда Татьяна сделала небольшое движение.

Это был крошечный кивок, едва заметный.

Ее тяжелый, пристальный взгляд сместился вниз на записку в моих руках, и вдруг, ни с того ни с сего, она исчезла.

Я вернула свои барьеры назад, использовав всю свою волю, чтобы блокировать себя от умерших.

Головная боль не прошла, зато исчезли лица.

Я рухнула на кровать и уставилась на записку, не видя её.