Последний из рода Демидовых

Когда только успела?

На пороге оказались три крепко сложенным мужчины, с полными руками каких-то пакетов. Байкеры перехватили еду и помогли Герде отнести всё на кухню.

— Всех прошу пройти на кухню и подкрепиться! — повысив голос, попросил я.

Байкеры радостно проследовали за Гердой и едой. Но сам я остался на месте. Я, подойдя к зеркалу, посмотрел на отражение. На меня уже смотрел совсем не тот размазня, которого я увидел в первый день своей жизни в этом мире. Черты лица неуловимо изменились. Чувствовалась внутренняя сила и характер, хотя и выглядел я измождённым. Черты лица заострились, скулы отчётливо прорезались по бокам, под глазами виднелись фиолетовые мешки.

О том, что я стоял в рваных джинсах и разодранной рубашке, можно не говорить. Но изменения были видны не только на лице: раздались плечи, мышцы рук стали рельефнее, на миг мне показалось, что и ростом я стал выше. Неужели так повлияла жемчужина?

Я повернулся в сторону кухни, странным образом есть не хотелось. Хотя аромат еды доносился очень приятный. Мне захотелось хотя бы минуту тишины, а ещё помыться. Так почему бы и не совместить и то и другое?

В душе я провёл минут тридцать, не меньше.

Всё же вода убирает нервное напряжение и накопившуюся усталость. Выйдя из ванной, застал на своей постели Герду. Девушка сидела на краешке кровати, обольстительно скрестив ножки и ожидала меня. Предсказательница поставила поднос на маленький письменный столик рядом с кроватью. Я невольно улыбнулся.

— Господин Клемент, это блюдо с одного из островов Великой Монголии, называется суши! Здесь королевская креветка, запечённая в специальном соусе и специях, очень вкусно!

Герда взяла руками суши и эротично надкусила её с краю.

Я присел рядом и повторил за предсказательницей.

— И правда, вкусно! — подтвердил я, — Но я помню в моём мире, это ели палочками.

— Здесь это не прижилось. Насколько я знаю, так едят только на нескольких островах.

Это не казалось чем-то удивительным, если история пошла по другому пути, то кушать палочками могли счесть как нечто оскорбительное или варварское, вот и не стали себя мучить. Может, оно и к лучшему? Герда взяла в руки клубнику и, окунув в сливки, положила себе в рот и зажала губами. А затем потянулась ко мне, не двусмысленно показывая, что клубнику нужно съесть.

Я подчинился. Но Герда не спешила прерывать поцелуй, а прижалась ко мне сильнее. Через секунд десять я почувствовал, что моё естество налилось кровью, а полотенце на бёдрах натянулось, и осознал, что организм пришёл в боевое положение.

Я уже не помнил, как с девушки слетела блузка и юбка и почему её лифчик оказался на подоконнике, а трусики повисли на люстре. Крышу мне снесло знатно, помню лишь, что двигался очень быстро, дышал отрывисто, и сердце чуть не выпрыгивало из груди.