Последний из рыцарей

Выбор поборников пал на нее, потому что она еще не успела познать мужчину. Комендант обратился к Виллему:

— Должен признать сударыня, что ваш муж и ваш родственник Ульвхедин способны творить чудеса! Вас это тоже, наверное, удивляет?

— Еще бы не удивляло! — кисло ответила Виллему.

— Виллему и сама способна на многое, — засмеялся Доминик, забавляясь ее досадой.

Комендант надменно усмехнулся — где ему было знать о сверхъестественных способностях Виллему, ведь он ни разу не видел ее в действии.

«Помоги мне, Тенгель Добрый, — подумала она. — Помоги мне доказать этому гордецу, что я тоже чего-то стою».

Но она не ощутила в руках прилива чудодейственной силы.

«Пожалуйста, Тенгель Добрый! Не будь же таким суровым!» Доминик следил за ее внутренней борьбой, и это его забавляло, а Виллему злилась еще больше.

«Ничего у меня не выйдет, — вздохнула она про себя. — Тенгель Добрый был человек строгий и справедливый. Он считал, что нельзя тратить силы по пустякам. И, конечно, был прав».

— Дьявол! — сквозь зубы тихо выругалась она.

«А если попросить Суль? Суль, ты близка мне по духу и, безусловно, все понимаешь. Ты и сама на моем месте поступила бы точно так же. Прошу тебя, поддержи честь одной из дочерей нашего рода!»

И тогда…

Поток изумительной силы потек от ее сердца к рукам. «Спасибо, Суль, я знала, что ты услышишь меня!»

— Итак, вы сомневаетесь в моих способностях, господин комендант? — воскликнула Виллему, предвкушая триумф. — А хотите, я забросаю эту равнину синими огненными шарами? Смотрите!

Она широко взмахнула рукой. Один жалкий шарик с шипением вспыхнул, соскользнул с ее руки и, подпрыгивая, покатился по земле. Переполошив какую-то лягушку, шарик погас вдали.

Виллему не ожидала столь жалкого эффекта. Доминик от смеха повалился на шею лошади, не смогли удержаться от смеха Тристан и Ульвхедин. Виллему вскипела, было от гнева, но присущее ей чувство юмора взяло верх над досадой.

— Это проделки Суль! — засмеялась она своим заразительным смехом. — Ничего другого я и не могла ждать от этой насмешницы. Так мне и надо!

Но комендант и доктор взглянули на нее новыми глазами.

В Копенгагене они расстались. Тристан со своими родственниками намеревались сразу же вернуться в Габриэльсхюс."

"— Скоро я дам вам знать о себе, — сказал комендант. — И, конечно, не забуду вашу просьбу, сударыня, и передам ее, кому следует.

Все с удивлением посмотрели на Виллему, но она была невозмутима.

Через несколько дней все объяснилось.

Из дворца в Габриэльсхюс прибыл гонец. Он привез послание, скрепленное королевской печатью.