Посмертная месть

— Вот злодеи! Не скажешь конкретно кто?

— Не местные, чужие. Вы не знаете их.

— Не знаю, так от тебя узнаю.

— Нет, сам толком не пойму, кто они такие.

— Не хочешь выдать подельников?

— Какой я подельник… Вляпался по пьяни. Больше, клянусь, не пойду на такое дело.

— Не клянись, Витя. Лиха беда — начало. Так и знай, Никитку Куксина с его корешем Алтыновым встретил, — наугад сказал Слава. — Кук специалист по квартирным форточкам да разным взломам.

— Нет, — Синяк, сложив пальцы правой руки в щепоть, крутнул перед опущенным лицом. — Вот, честно, в натуре, крест даю, три года уже не видал Кука.

— Чья же тогда на тебе рубаха?

— Китайская.

— Меня не страна-изготовитель интересует.

— А что?..

— Ты, видать, основательно мозги водкой испортил. Спрашиваю — с чьего плеча перекинул на себя рубаху? — а ты в ответ о китайской промышленности заговорил, — пошел в наступление Голубев. — Что с тобой случилось, Витя?

— Ничего. Моя собственная это рубаха. Чем она вам не понравилась?"

"— Тем, что ее размер по плечу Никите Куксину. Тебе же она, если не на два, то на полтора размера — точно, велика. В такой безразмерный прикид ты в самые худшие свои времена не наряжался.

Синяков словно в рот воды набрал.

— Ну что молчишь? — поторопил Слава.

— А чего зря говорить… Время такое настало. Скоро в лохмотьях или, как дикари, прикрывшись фиговыми листками, будем ходить.

— Не прибедняйся. Для братвы время крутых перемен самое благодатное. А уж о ваших «крестных отцах» и говорить нечего. По всей планете распространились. В княжеских дворцах жируют.

— Зато «крестники» по зонам да в клоповниках припухают.

— Насчет зон согласен. Условия там стали, прямо сказать, не райские. Относительно клоповников сомневаюсь. Сам-то где теперь живешь?

— У мамки.

— А мамка где?..

— На улице Гражданской.

— Это почти рядом с бензозаправкой, которая на выезде из райцентра?

— Ну.

Смутно брезжившая догадка Голубева сразу окрепла. Стараясь не выказать эмоций, он спокойно сказал:

— Витя, посмотри мне в глаза.

Синяков неохотно оторвал от пола мутный взгляд. Не давая ему возможности собраться с мыслями, Слава тут же спросил:

— Признайся откровенно, кто тебя в картишки облапошил, Кук или его дружок?

— Какой еще дружок… — будто не поняв, натянуто усмехнулся Синяк и снова уставился в пол.

— Дмитрий Алтынов.

— Не знаю такого.

— Раньше, возможно, не знал. Теперь хорошо знаешь. Рэкетир еще тот и, судя по тому, как блистательно тебя раздел, шулер отменный. Кстати, за сутки до того, как спрятаться у тебя, Куксин с Алтыновым засыпались на «мокрухе»… — Голубев умышленно сделал затяжную паузу, после которой сухо спросил: — Не ты ли навел их на это злодейство?

— Я «мокрятником» никогда не был и, слово даю, не буду.