Посмертная месть

Парень присел возле гранаты на корточки, сосредоточенно пригляделся и с усмешкой сказал:

— Бутафория, как реквизированный бандитами мой «золотой» крест.

«Лимонка» на самом деле оказалась гипсовым муляжом, очень похожим на настоящую гранату. Больше у места стоянки ничего не нашли. На просторной поляне между кустами и стеной хвойного леса остались только следы автомобильных колес, примявших высокую траву. По колее было видно, что преступники заехали сюда с пологой обочины трассы, где кончались кусты, заранее развернули машину и, совершив ограбление, тем же путем скрылись с места преступления. На влажноватом от ночной росы суглинке при выезде на трассу эксперту-криминалисту Тимохиной удалось зафиксировать два слепка с отпечатками протектора импортных покрышек на колесах бандитской машины.

Вернувшийся от пасечника Слава Голубев доложил Бирюкову:

— С той дождливой среды, когда погиб Олег Люлькин, как сказал Ефим Иваныч Одинека, «никаких гостей ни с каких волостей» у него не было.

— Это я и предполагал, — ответил Бирюков. — Пасека была лишь поводом для остановки автобуса в заранее обусловленном преступниками месте.

— Но почему они выбрали именно это место?

— Потому что оно очень удобное для внезапного налета. Съезд с трассы хороший. Машину можно спрятать за кустами, а самим укрыться за тем допотопным строением, — Бирюков показал на дощатый павильончик, у которого стоял автобус. — Лучшего не подыщешь.

— Здесь же плановая остановка маршрутных «икарусов».

— Среди ночи маршрутники не ходят. А у шоферов проезжающих по трассе машин остановившийся у павильона автобус с людьми никакого подозрения не вызывает.

Судмедэксперт Борис Медников, оказавшись будто не у дел, засмотрелся на противоположную сторону трассы, где на фоне темного леса выделялся фанерный щит, установленный лесничеством много лет назад. Под изображенными масляной краской разлапистыми кедрами на белой полосе чернела крупная надпись: «БЕРЕГИТЕ ПРИРОДУ — МАТЬ ВАШУ».

— Как вам нравится вон тот обаятельный призыв? — внезапно спросил он.

Голубев не сдержал улыбки:

— Остатки ненаглядной агитации.

— Хорошее было время. Все излагалось на русском языке и очень доходчиво. Не то, что теперь: сплошная иностранщина. Смотришь на заморские буквы и не знаешь, смеяться или плакать…

— Да, Боря, доходчивее этого призыва не придумаешь.

— «Береги природу — твою мать!» — для русского мужика было бы еще доходчивей, но совершенству нет предела… — Медников, нахмурившись, вздохнул. — А вообще-то, сыщики, сегодня у меня на душе кошки скребут. Трое безвинно расстрелянных — это круто даже для нынешнего задиристого времени. Ну, допустим, шофера убили, чтобы автобус не дергался с места, начинающего «челночка» — за попытку побега.