Посмертная месть

История не знает сослагательного наклонения, и умные люди отказываются рассуждать на тему: «Что было бы, если»… В жизни все получается так, как получается…

Заметив, что Пузырев прочно усаживается на любимого конька, Таран, воспользовавшись паузой, сказал:

— Аскольд Денисович, давай вернемся к клиентам «Золотого петушка»."

"— Минуточку, Викторович. Доскажу о хозяйке игорного притона. Затем потолкуем о ее клиентах. Итак, оказавшись без праведного заработка, я продержался на неправедном пути чуть больше года. Окрестив Алькиного негритенка, вскоре отправился под конвоем в дикие степи Забайкалья, где, как известно из популярной песни про бродягу, золото роют в горах. Рыть золотишко мне почему-то не доверили. Кинули на лесоповал. Там, под шумок тайги, «завалил» я лагерного авторитета, вознамерившегося опустить меня до уровня шестерки. За такое деяние, естественно, получил добавку к пятилетнему сроку. Поскольку у сильного всегда бессильный виноват, то слух обо мне, как о победителе, прошел, если уж и не по всей Руси Великой, то по забайкальским лагерям — это точно. Популярных людей в зонах уважают. Получив известность, сам того не ожидая, я стал зеком авторитетным. С почтением потянулся ко мне лагерный люд. Кто за советом, кто с просьбой о заступничестве. Как-то вечерком приткнулся и Жорка Морев по прозвищу Кинг, что по-нашему означает Король. Есть такая картежная игра. Наверное, знаешь?..

— Содержание знаю, но игру в карты не признаю, — ответил Таран.

— Напрасно. Картишки — хороший тренажер для мозга. Вырабатывают сообразительность и сноровку быстро считать в уме. Тренируют память. Способствуют развитию устойчивой психики. Жора Морев был картежником высшего пилотажа и королевскую кликуху получил не за красивые глаза. Хотя, надо сказать, внешность он имел неотразимую для баб. Младшего сына Алевтины Тарасовны знаешь?

— Видел Вадима несколько раз.

— Вот он — точная копия Жорки.

— У него и фамилия Морев.

— Естественно, как и у его маменьки. Словом, обратился в тот давний вечер Кинг ко мне с банальным вопросом. Мол, не подскажу ли ему адресок незамужней бабенки, у которой можно приютиться после выхода на волю. Тут мне вспомнилась подруга по фестивальному несчастью. «Есть, — говорю, — козырная маруха, но сынишка у нее негритянской масти». Жора усмехнулся: «Мне же не с негритенком спать, а с его мамкой. Как она, не очень страшная чувиха?» — «Снегурочка с новогодней открытки». — «Будь ласков, нарисуй ей убеждающую ксиву. В долгу не останусь». Черкнул я Альке записку, дескать, пригрей моего закадычного друга. С этой рекомендацией Кинг и отбыл на волю вольную. Месяца через три получил я от него из Кузнецка богатую посылку и письмо от Альки с благодарностью.