Бог Боли

"

"— Я? — губы Реми растягиваются в ухмылке чеширского кота, но это все равно не отменяет его симметричного красивого лица. — Скажи слово, Сес. Ч-Л-Е-Н. Не будь ханжой.

Она откидывает назад свои серебристые волосы.

— Ханжа? Я предпочитаю границы.

— Зеваю. — Реми притворяется, что заснул. — Разбуди мою светлость, когда у этой зануды начнется жизнь.

Так Реми называет себя, «моя светлость», из-за своей благородной крови. В то время как все остальные считают это высокомерием, я нахожу это очень милым.

У него характер беззаботного ангела — хотя Ава и Сесили утверждают, что он дьявол-гедонист.

Реми был одним из первых людей, которые мгновенно ко мне привязались, и я никогда этого не забуду.

— Прекрати. — Брэн подталкивает его.

Сесили готова к тысячному раунду препирательств, но потом видит меня и отступает.

— О, Анни. Ты в порядке?

— Абсолютно в порядке. Физический осмотр проводила сама Ава.

— Это точно. — Моя подруга поглаживает свою виолончель. — Внешне она в порядке.

— Они знают, кто это сделал? — спрашивает Сесилия.

— Понятия не имею. Ты же знаешь, я в это не вмешиваюсь. — Я улыбаюсь, доставая свой контейнер с едой.

Мое ОКР может быть спровоцировано крошечными, глупыми деталями, например, тем, что один из моих контейнеров для салата стоит не на одном уровне с другими.

Моя кровь бьется о грудную клетку, и звуки кафетерия начинают заглушаться.

Я быстро расстегиваю контейнеры, наполненные здоровой пищей, расставляю их перед собой и дышу только тогда, когда все идеально.

Шум внешнего мира медленно, но верно проникает обратно.

— Кто еще это может быть? — Реми откинулся в кресле, потягивая кофе со льдом. — Возможно, Змеи.

— Разве они не из того же университета? — спрашивает Ава.

— Наш клуб, скорее всего, будет иметь с ними дело.

Брэн качает головой.

— Элита сейчас не в плохих отношениях с Язычниками Змеи, однако, были унижены ими, особенно после последнего налета на их особняк, и более склонны к действиям.

— Все это слишком запутанно, — говорит Сесили. — Кто-то мог пострадать во время пожара.

— Никто не пострадал, — повторяю я слова Джереми. — Не волнуйтесь.

— Все равно. Мне это не нравится. — Она пожевала нижнюю губу, потом полезла в рюкзак и достала фиолетовую ручку с пушистыми перьями.

— Я нашла это в своем ящике, и я больше не пользуюсь ею, поэтому я подумала о тебе, Анни.

Я хватаю ее обеими руками.

— Это так мило, спасибо!

— В любое время.

Разговор идет о вражде между тремя клубами, двумя из Королевского Университета — Язычниками и Змеями — и одним из КЭУ — Элитой.

Говорят о войне, соперничестве и расплате, но я не обращаю на это внимания.

Мой взгляд все время устремлен на вход в поисках намека на знакомую высокую фигуру. Я почти доедаю свою еду, но его не видно.

Никто о нем не говорит.