Бог Боли

Мне уже исполнилось восемнадцать, и мне не нужно ничье одобрение, чтобы встречаться с тем, кто мне нравится. Я люблю тебя и папу, но я не позволю тебе забрать единственное, что у меня есть.

Адриан пытается взять телефон, но я держу его на расстоянии вытянутой руки, чтобы в кадре была только я, затем сглаживаю голос.

— Могу я рассказать тебе историю?

Она пожимает плечом.

— Если хочешь.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что давным-давно я страдала психически? — мой голос задыхается, и Адриан сжимает мои пальцы.

Знание того, что он здесь, придает мне мужества, чтобы вытолкнуть демонов из моего прошлого.

На осторожный кивок Анни я продолжаю:

— Все было гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Я была бесцельной, создала пропасть между мной, твоим отцом и твоим братом и пережила самое адское время в своей жизни. У всех бывают моменты, когда они достигают дна, и это время было моим. Как будто этого было недостаточно, одна из властных фигур, которая должна была защищать меня и людей, подобных мне, использовал мои обстоятельства, чтобы... попытаться совершить сексуальное насилие надо мной, как он делал это с несколькими другими до меня.

Анника задыхается, ее глаза блестят от непролитых слез.

— Этого не было. — Пролепетала я. — Я не позволила ему.

— О. Слава Богу. — Она испустила вздох. — Где был папа в то время?

— Он... убил его.

— Фух. Отлично.

— Ты смирилась с этим? Я думала, тебе не нравится, когда твой папа причиняет боль людям.

— Это нормально, если он очищает мир от подонков вроде того, который пытался напасть на тебя и других.

Адриан ухмыляется, выглядя таким гордым собой.

— Этот человек был кандидатом в мэры, Анни.

— И что? Это не дает ему права нападать на людей.

На самом деле, он должен быть более ответственным.

— Верно. Но у него была семья. Жена и сын.

— О. — Она поджала губы. — Мне жаль их, но им, вероятно, лучше без такого ублюдка в их жизни.

— Жена совершила самоубийство вскоре после того, как полиция начала расследовать ее за пособничество серийным изнасилованиям мужа. Ее нашли свисающей с потолка в их доме, а ее мальчик едва избежал удушья газом.

Это происходит постепенно, почти незаметно, но лицо Анники краснеет, а глаза расширяются, когда в них медленно проступает узнавание.

Это значит, что он, вероятно, упоминал об этом инциденте.

Черт возьми. Я уверена, что доктор сказал, что он мало что помнит.

Он был так молод тогда.

Я обмениваюсь взглядом с Адрианом, лицо которого закрыто, вероятно, он думает, что все гораздо глубже, чем мы все думали.

Что, возможно, он подошел к ней специально, в конце концов.

— Что... что ты хочешь сказать, мама? Ты пытаешься сказать мне, что человек, который ранил тебя и, которого убил папа, — биологический отец Крейтона?

— К сожалению, да.

— Но этого не может быть... Это просто...