Бог Боли

У него есть эта отвратительная привычка, которую я пытался заставить его бросить, когда он был ребенком, но вскоре сдалась. Илай рано понял, что информация — это сила, поэтому он сделал своей миссией заполучить в свои руки любые ценные кусочки.

Это касается и его собственных родителей.

Он обхватывает рукой плечо Эльзы и дарит мне одну из своих фальшивых улыбок.

Я не отпускаю ее.

Он не отпускает ее.

Эльза вздыхает.

— Ребята, вы знаете, что я могу вернуться сама, верно?

— Ерунда. — Говорю я.

— Ни за что. — Говорит Илай в то же время. — Я уверен, что папа прекрасно присмотрит за Креем, а я позабочусь о том, чтобы тебе было комфортно, мама.

— О, малыш. Что бы я без тебя делала? — она улыбается ему, и хотя все еще выглядит измученной, к ней возвращается немного света.

— Жила бы скучной жизнью с папой, наверное. Это даже звучит утомительно.

— Я убью тебя. — Говорю я так, чтобы его мать не услышала.

— Мама. — Он надевает свою актерскую шапочку, которой он определенно научился у этого ублюдка Ронана.

Заметка для себя: заставить его заплатить в следующий раз, когда я его увижу, и срочно придумать, как избежать гнева моей жены.

— В чем дело, милый?

— Папа только что угрожал убить меня."

"— Эйден! — она нахмурила брови, а Илай ухмыляется на заднем плане как маленький дьявол. Когда Эльза снова обращает на него внимание, он снова меняет выражение лица на обиженное. — Ты знаешь, как твой отец любит угрожать ради забавы. Он это не всерьез.

— Я поверю тебе на слово, мама. А теперь пойдем. Я безопасно провожу тебя до отеля. Никто не сможет защитить тебя лучше, чем я.

— Так же, как ты защищал своего младшего брата?

Эльза бледнеет, а Илай замирает. Его лицо постепенно теряет всякий юмор, а поза становится жесткой.

— Эйден. — Шепчет моя жена. — Как ты можешь так говорить?

— Разве это не правда? — я не разрываю зрительного контакта с сыном, который так похож на меня, что кажется, будто я смотрю на более молодую версию самого себя. — У тебя была одна миссия. Присматривать за братом, не позволяя ему свернуть на деструктивный путь, и сообщать мне или деду, если что-то пойдет не так, но ты с этим блестяще не справился.

— У меня все было под контролем. — Его голос твердеет, все попытки раззадорить меня пропали, теперь он единственный, кто подвергается нападкам.

Я показываю на Крейтона через окно.

— По-твоему, это выглядит контролируемым? Он, блядь, умирает.

— Он не умер. — Челюсть Илая сжимается. — Я отлучился на минуту, чтобы исправить другую ситуацию, а когда вернулся...

— Все, что я слышу, это оправдания. — Я возвышаюсь над ним. — Признай, что ситуация вышла из-под твоего контроля.

Его губы сжались.

— Скажи это, Илай. Скажи, что я прав, и Крейтону следовало остаться в Лондоне, где я мог бы лучше следить за ним.