Бог Боли

"

"Я была настолько ошеломлена, что пришла в себя только после того, как он взял приготовленный мной обед и вышел из беседки.

По правде говоря, я все еще ошеломлена.

Очевидно, это было его предупреждение, чтобы заставить меня держаться подальше, так какого черта я теперь еще больше заинтригована им?

Что семнадцатилетняя девушка считает ненормальным и извращенным?

Думаю, есть только один способ выяснить это.

Глава 4

Крейтон

Теперь не существует такого понятия, как слишком юный, чтобы помнить.

Мне было три года, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Брызнула кровь, показались клыки монстров, и я оказался между ними, получив единственную судьбу — быть раздавленным насмерть.

Мне было три года, а я до сих пор помню каждое злобное слово, каждый полный ненависти взгляд и до сих пор слышу бульканье жизни, покидающей тело. Мне до сих пор снятся кошмары, в которых тело свисает с потолка и смотрит на меня немигающими, выпученными глазами.

С тех пор я не был прежним.

Да, меня усыновила любящая, но нетрадиционная семья, и у меня самые лучшие родители на свете, но это так и не помогло мне забыть прошлое.

Дело в том, что некоторые образы просто невозможно стереть.

Некоторые образы проникают в мое подсознание и пожирают меня изнутри. Каждую ночь.

Каждый день.

Каждую секунду.

Это не просто далекое воспоминание, это часть моей сущности.

Я игнорировал это всю свою жизнь, пытался справиться с этим, примириться с прошлым и влиться в свою нынешнюю жизнь.

Я действительно пытался. Мои честные попытки включали в себя выполнение всех предписаний, следование механизмам преодоления, предложенным терапевтом, и обучение нормальной жизни.

Но я не нормальный.

И справиться с ситуацией никогда не бывает достаточно. Как и убедить себя в том, что время все исправит.

Прошло семнадцать лет, а образы все так же ярки, как и тогда, с их жуткими подробностями и этими выпученными, мать их, глазами.

Я научился не спрашивать родителей о прошлом — мало того, что они избегают этой темы, как чумы, так еще и у мамы появляется этот грустный взгляд. Такое, что кажется, будто я разрываю ее грудь и бью по ее хрупкому сердцу.

К счастью, я уже достаточно взрослая, чтобы дергать за ниточки.

Даже если это означает отказ от всего, что я знал за семнадцать лет, прошедших с момента бойни.

Так я всегда называл это в своей голове, хотя погибло всего два человека. Пусть будет трое — включая трехлетнюю версию меня.

Она пострадала больше всех, несмотря на то, что смерть решила обойти её стороной.

Пришло время наконец-то что-то сделать с этими отвратительными воспоминаниями.

Раньше я не мог проявить инициативу, потому что жил под крышей родителей и находился под их постоянным наблюдением.