Бог Боли

В них было так много боли, так много мучений, но в них было и много надежды. Надежды на другую жизнь, надежды на то, что ты сможешь пережить свою травму, и надежды на то, что ты снова обретешь семью. Ты посмотрел на нас так, будто мы уже были твоими родителями, и я влюбилась с первого взгляда. И поверь мне, я никогда не влюблялась с первого взгляда, даже в твоего отца, даже в твоего брата — поскольку я постепенно влюблялась в него в течение девяти месяцев беременности, но ты, ты совсем другой, малыш. В тебя я бы влюблялась снова и снова, если бы пришлось. Я бы убила твоих демонов ради тебя.

Если я когда-нибудь перерожусь, я пожертвую собой, если это будет означать, что ты снова станешь моим сыном. Поэтому, пожалуйста, если у тебя есть какие-то проблемы, поговори со мной, или со своим отцом, или с Илаем. Не борись со своими демонами в одиночку. Не надо просто... не бросай нас.

Она прямо плачет, моя мама. Ее слезы прилипли к подбородку, и это убожество снова наполняет ее когда-то ярко-голубые глаза.

Это то, что я делаю? Ставлю тьму на место света?Разрушаю все, к чему прикасаюсь?

Эти мысли, должно быть, посещают ее с тех пор, как я очнулся в больнице.

Или, может быть, с тех пор, как она узнала, что в меня стреляли, и причину этого.

Наверное, она думает, что ее недостаточно, поэтому я и хотел умереть.

— Я знаю, что не рожала тебя, но я чувствовала себя твоей матерью с того момента, как встретила тебя. День, когда ты назвала меня мамой, был одним из самых счастливых моментов в моей жизни, и я всегда, буду считать тебя своей плотью и кровью.

— Я никогда не думал по-другому. Та женщина, которая родила меня, никогда не была моей матерью, а ты — да. И тот подонок, который дал сперму, не мой отец, а папа.

Мягкий хмурый взгляд прочерчивает ее черты.

— Тогда почему ты так хотел отомстить за них?

— Я мстил не за них, а за себя. Я хотел покончить со слабой трехлетней версией себя, — я держу голову между ладонями. — Но в итоге все испортил.

— О, малыш. — Мама прислоняет мою голову к своей груди и гладит мои волосы, молча предлагая мне свою поддержку. Не знаю, из-за этого ли или из-за тяжести всех событий, навалившихся на меня, но я признаюсь во всем.

— Я хотел, чтобы она убила меня, мама. Я хотел, чтобы единственный человек, благодаря которому я чувствовал себя живым, застрелил меня.

Я бы умер, покончил со всем этим, и она бы никогда не забыла обо мне. Я хотел, чтобы она не смогла забыть меня. Я хотел навсегда остаться пятном в ее жизни, чтобы всякий раз, когда она смотрела в зеркало, она видела мою тень. Я хотел преследовать ее, чтобы она не смогла быть ни с кем другим после меня. Насколько это хреново?

— Ты просто был на пике эмоций.

Ее голос мягкий, успокаивающий, в нем нет ни капли осуждения.

Потому что именно такими бывают матери.