Бог Боли

Заставил меня почувствовать себя живой единственным способом, который он знает.

Он убирает пальцы и шлепает меня по заднице три раза подряд.

Стон вырывается из меня, когда удовольствие смешивается с легкой болью. И как только я думаю, что кончу, он вводит свой член в мою девственную дырочку.

Мир замирает, когда мое прежнее удовольствие сменяется мучительной болью. Не имеет значения то что, что он готовил меня к этому, или что он потратил много времени, растягивая мою дырочку или смазывая себя.

Факт остается фактом: Крейтон огромен, и его член не должен находиться рядом с задним проходом.

Это больно, жжет и просто удушающе.

Почему люди любят анал? Это пытка.

Я извиваюсь, задыхаюсь и пытаюсь вырваться из его дикой хватки. Крейтон не толкается в меня, но и не вырывается. Его пальцы впиваются в плоть моего затылка.

— Расслабься. Не выталкивай меня.

— Я не могу, — слезы наполняют мои веки, когда я напрягаюсь. — Это больно. Так больно.

— Шшшш. Не борись со мной, — он успокаивает, берет меня за бедро, поглаживает по всему боку, потом живот, потом спину. Его пальцы на моей шее рисуют успокаивающие круги, все нежные и заботливые.

Нехарактерная для него черта. Да, он может быть заботливым, но только после секса, а не во время.

Он сам сказал мне однажды, что умеет брать, но не умеет отдавать, поэтому никогда не задумывался об отношениях.

Не знаю, из-за этого ли знания, из-за того, что он так естественно заботится обо мне, или из-за его приятных прикосновений, но я чувствую, что расслабляюсь, и мои мышцы расслабляются, медленно приспосабливаясь. Я предпочитаю сосредоточиться на том, что он делает меня полной.

Такой полной.

— Такая хорошая девочка, — глубокий голос Крейтона мог бы касаться меня.

Или, может быть, именно это слово мне нужно, потому что у меня между бедер капает.

Он держит мой затылок рукой, которая гладила мой бок, и опускает другую, чтобы подразнить мой клитор.

Возбуждение, которое, как я думала, исчезло раньше, возвращается с разрушительной силой.

Когда он начинает покачивать бедрами, я проваливаюсь в шлепки его паха о мою задницу, в звуки хрюканья, стонов, оханья. Шлепок, шлепок, шлепок.

Пот покрывает мою кожу, и я таю в его прикосновениях, в его присутствии.

— Вот так, — его ритм медленный, приятный.

— Ты так хорошо принимаешь мой член. В тебе так хорошо. Такая тугая. Такая, блядь, моя.

Из моего горла вырывается стон, и все прежнее напряжение исчезает. Сырое, жгучее удовольствие разливается между моих бедер, и я качаю бедрами, требуя большего.

— Ты хочешь, чтобы я трахал тебя сильнее? Хочешь, чтобы я взял твою задницу и впился в твою девственную дырочку, пока ты не сможешь сидеть несколько дней? — спрашивает он, голос сочится темной похотью, а его толчки становятся все глубже.