Бог Боли

Тот факт, что человек, которого он ненавидел всем сердцем, мой отец, — это тот самый человек, который дал ему драгоценную семью и жизнь, которую он сейчас знает, разрывает его на части.

Я подхожу ближе, желая, нет, нуждаясь, заключить его в свои объятия, но его холодные слова, направленные на моего отца, останавливают меня.

— Убей меня, — выплевывает он. — Если ты этого не сделаешь, я никогда не остановлюсь.

— Глупый гребаный трус.

Папа защелкивает магазин, и я понимаю, что у меня есть несколько секунд.

Я не думаю об этом, выхватывая пистолет из боковой кобуры одного из охранников.

Я так быстра, что когда я выхватываю его, у него нет времени остановить меня.

Взгляд Крейтона наконец падает на меня, его глаза лишены жизни, того молчаливого, но заботливого Крейтона, которого я хочу вернуть больше нет.

Я готова пойти на все, чтобы вернуть его.

Не сводя с него взгляда, я направляю пистолет себе в висок.

— Что ты делаешь, Аннушка? — спокойный голос папы несет в себе скрытый гнев.

— Отпусти его, — шепчу я достаточно уверенно, чтобы поверить себе.

Странно, как все становится просто и легко, когда принимаешь решение. И мирно.

Как будто так и должно было быть.

Ветер ласкает мою холодную кожу, больше не качая меня. Он обнимает меня, держит мой палец на спусковом крючке и греет ствол, приклеенный к моему виску.

— Анника... отдай мне пистолет.

Предупреждающий тон папы не так давно заставил бы меня сделать что угодно.

Но не сегодня.

— Отпусти его, или, клянусь, я застрелюсь.

Я звучу не расстроенно, а более уверенно, потому что я сделаю это. Я больше не буду выбирать между ними. Я не переживу этого.

Папа медленно отступает назад, пистолет все еще при нем.

— Я сделал то, что ты сказала, теперь прекрати это безумие.

"

"— Обещай, что больше не причинишь ему вреда.

— Я не могу этого сделать после того, что он сделал с тобой.

— Это между ним и мной. Ты не имеешь права вмешиваться. Я больше не ребенок. И ты причинил ему достаточно боли на всю жизнь. Пора это прекратить.

Он поджимает губы, но ничего не говорит.

— Обещай мне, папа.

— Хорошо, я обещаю. А теперь иди сюда, Аннушка.

Я качаю головой.

Крейтон смотрит на меня с тем же страхом, с которым он смотрел, когда я была на вершине скалы.

Только теперь он настолько отчетливее, что я чувствую его вкус с морской солью.

— Брось пистолет, — шепчет он, голос напряжен.

— Ты спросил меня, что бы я выбрала, если бы ты встретился лицом к лицу с моей семьей снова.

Я еще глубже упираю пистолет в висок.

— Вот мой ответ, Крейтон. Я бы выбрала себя.

Он борется с захватом Коли, и когда второй помощник моего отца толкает его вниз, он рычит на папу:

— Отпусти меня, блядь!

Папа кивает своему охраннику, и когда тот отпускает его, Крейтон почти бежит в мою сторону.

Я отступаю назад.

— Не подходи ближе.