Бог Боли

Он не только собственник до такой степени, что постоянно смотрит на Тигра, когда тот ложится мне на грудь, но и настолько последователен в этом, что ни один парень не приближается ко мне в страхе перед его гневом.

Даже Гарри, который гей, влюблен в Крейтона и является лидером его фан-клуба, не защищен от его ревности.

Я прислоняюсь к машине и решаю побродить по социальным сетям. Я останавливаюсь на фотографии, которую вижу на аккаунте Крейтона.

На самом деле он пользуется аккаунтом, который мы с Реми создали для него давным-давно, но он сменил пароль и все остальное, потому что Реми планировал разместить «странное дерьмо» на его странице.

Фотография профиля Крейтона такая же, как и в его первом сообщении. Это селфи, которое он сделал, когда я спала. Я сплю у него на коленях, уткнувшись головой ему в грудь, так что моего лица не видно, а видно только половину его.

Его венозная рука по-хозяйски обхватывает меня за талию, а подпись гласит:

«Моя девочка. Моя женщина. Моя.»

Это было в тот месяц, когда мы были в разлуке. Ровно за день до того, как он похитил меня на тот остров.

Как романтично.

Нет.

Вторая фотография — это еще одно селфи, которое он сделал после того, как мы вернулись в колледж.

Он несет меня, положив руку мне под задницу, мои ноги обхватывают его обнаженную талию, а моя голова утопает в его плече.

«Я уже говорил, что она вся моя?»

Третья фотография — та, на которую я смотрю сейчас и которая заставляет меня с трудом дышать, — размещена им совсем недавно.

Перед боем я как бы проскользнула в раздевалку для последней попытки отговорить его от поединка против Джереми.

Большая ошибка.

Он не только смотрел на меня как голодный хищник, но и источал дикий адреналин.

Излишне говорить, что у меня не было ни единого шанса.

Крейтон оттрахал меня до бесчувствия, прижав к скамейке, мою киску, а затем задницу, пока он кусал мое горло и шлепал меня.

У меня пульсирует сердце, а рубцы на заднице жгут при воспоминании об этом. Я должна чувствовать себя ненормальной из-за того, что получаю от боли столько удовольствия, но я научилась принимать это в себе и в нас.

Я научилась признавать то, что делает нас такими, какие мы есть, потому что я понимаю, как нам повезло, что мы настолько совместимы, несмотря на то, что у нас такие разные характеры.

Как в головоломке, хорошие и плохие части идеально подходят друг другу.

На фотографии, которую он разместил, он целует меня в шею, вскоре после того, как мы закончили. Мои глаза закрыты, а его — открыты, он смотрит в камеру с леденящим душу собственничеством.

«Напоминание: Она моя.»

По мне пробегает мурашка и танцует у основания позвоночника.

Он просто невозможен.

Но фотография мне все равно нравится. Что? Я тоже хочу, чтобы она была у меня в галерии.