Бог Боли

Два отверстия в жуткой маске служат ему глазами, которые темные, но не черные или коричневые, а скорее как темнота океана.

И я цепляюсь за этот цвет, за это нарушение черной ауры. Это также моя токсичная черта — видеть хорошее в людях, не позволять миру ожесточать меня до тех пор, пока я не перестану сопереживать кому-либо.

Это обещание я дала себе, когда поняла, в каком мире я родилась.

Мои конечности продолжают дрожать, ритм совпадает с моим учащенным сердцебиением.

Тем не менее, я заставляю себя говорить супервеселым, супернепринужденным тоном.

— Возможно, ты захочешь уйти, пока стража не нашла тебя.

..

Слова замирают у меня в горле, когда он приближается ко мне.

Один внушительный шаг за раз.

Итак, помните о том, что его присутствие обладает силой? Я наблюдаю ее действие воочию.

Я ошибалась.

Это не просто сила, это запугивание в чистом виде.

Океан, который стонет и ревет, чтобы выпустить свою дикость.

Я даже не замечаю, что отступила назад, пока он снова не начинает наступать. На этот раз я стою на своем и смотрю на него сверху.

— Как я уже говорила, тебе, наверное, стоит уйти...

Его грудь почти сталкивается с моей, когда он стремительно сокращает расстояние между нами.

Тепло смешивается с чем-то пряным и запахом копоти. Он был возле костра или что-то в этом роде?

Он снова делает шаг вперед, и я автоматически отступаю назад. Либо так, либо я позволяю ему врезаться в меня и пронестись по мне, как торнадо.

— Серьезно, ты знаешь, чей это дом? — мой голос больше не веселый и давно уже не соответствует дрожанию моих конечностей. — У тебя есть желание умереть...

Я не готова к тому, что происходит дальше.

В мгновение ока он зажимает мне рот рукой в перчатке и отталкивает меня назад.

Мой позвоночник ударяется о стену, и я вскрикиваю, но звук приглушенный. Звук эхом отдается в воздухе с жутью колыбельной песни с привидениями.

Маска лежит в нескольких дюймах от моего лица, как эпизод из моих самых глубоких, самых темных кошмаров.

Это подчеркивается близостью его тела к моему и сильным запахом кожи.

Это все, чем я могу дышать.

И он — все, что я могу видеть. Его глаза действительно голубые, но с черной огранкой.

Как у мифического существа.

Где-то я уже видела эти глаза.

Но где?

Разве это плохо, что я хочу увидеть, кто скрывается под маской? Просто сорвать ее и узнать, кто он — плачущая или улыбающаяся половина? А может, и то, и другое?

Чем дольше я наблюдаю за ним, тем сильнее сбивается мое дыхание, а его тепло проникает в мои кости.

Нет. Этого не может быть.

Это просто не тот, о ком я думаю.

Чтобы убедиться в этом, я поднимаю руку к его маске, полностью ожидая, что он смахнет ее.

К моему удивлению, он не делает никакого движения. Мои пальцы скользят по краю застывшей улыбки.